Ситуация хуже некуда. Мы имеем дело с хорошо вооружённым и превосходящим нас по численности противником. У него есть связь, его действия координированы, а значит речь идёт о целой армии, а не военизированных бандформированиях.
Да, мы сумели отбиться благодаря эффекту неожиданности, малой численности группы противника и доле везения. Но едва ли мы сможем выстоять в прямом столкновении, в котором нас перестреляют, как собак, не оставив ни малейшего шанса.
Но сейчас меня волновало ещё кое что. Кто же наш враг? Кто эти
И так, мы отбились, сумели выжить, к тому же разжились некоторым количеством оружия, боезапаса и экипировки. А значит, и шансов выжить у нас куда больше. Да и с амуницией в городской резне выживать будет куда легче, нежели в джинсах, а в берцах хотя бы ноги в мясо не разорвём. Обувь ведь мертвецам ни к чему. Однако, на этом, хорошие новости, пожалуй, заканчиваются.
Война застала нас врасплох, мы оказались не готовы и не успели ничего предпринять. Всё, что нам остаётся - исходить из обстановки и действовать по обстоятельствам. Но это и не самое худшее. Хуже всего то, что враг, кем бы он ни был, ведёт себя, как самый настоящий террорист. Смерть мирных жителей - не побочный ущерб, а сама его цель. Мы слышали их радиоэфир, видели их зверства собственными глазами. Мы столкнулись с теми, кого и людьми то сложно назвать. Они не знают жалости и не испытывают никаких чувств. Так есть ли у нас шанс выжить в борьбе против тех, кто потерял человечность?
К тому же, моральный дух находится на дне. Пацанам страшно, они не понимают, что происходит и что нам нужно делать, хоть и стараются не подавать виду. Пожалуй, хуже всего, когда жизненно необходимо что-то делать, а ты попросту не знаешь, что именно. Ещё тяжелее, когда от тебя зависят жизни других людей.
- Что будем делать, Андрюх? - спросил Вадик, сидевший у стены. - Нельзя же вечно здесь сидеть!
- Поддерживаю! - подал голос Егор, поудобнее перехватив автомат.
- Ясно одно, - тяжело вздохнул я, обдумывая дальнейший план действий, - здесь нам ловить больше нечего. Скоро они хватятся своих, поймут, что целая группа пропала с радаров. И тогда похоронят нас здесь, как в братской могиле.
Вдалеке раздался глухой раскат, похожий на танковый залп.
- Ага, а на улице нам точно пизда! - в грубой форме возразил Шевчук - Да и что нам снаружи делать? Наша армия проебала нападение, а кроме них нам никто не поможет!
- Рот закрой! - огрызнулся Егор.
- А то что? - вызывающе спросил Лёха.
- Заткнулись оба! - рявкнул я, заметив, как Егор передёрнул затвор автомата.
Повисла неловкая пауза, которой я воспользовался, дабы озвучить план действий:
- Знаете, какое самое главное правило выживания на войне? На высоте шансов выжить в разы больше, чем где-либо.
- И что ты предлагаешь? - Вадик посмотрел мне прямо в глаза.
- На верхней улице есть комплекс новостроек. Этажей пятнадцать, не меньше. Нам надо туда.
Лёха нервно усмехнулся:
- Поздравляю, братан, ты только что озвучил отличный план, как побыстрее сдохнуть! Нет, пацаны, я на этот пиздец не готов! Вы все просто больные на всю голову!
- Не психуй. - как можно более сдержанно ответил Вадик - Обстанова и так хуже некуда, а ещё ты тут! Если надеяться нам больше не на кого, то, может, пора себя взять в руки и начать что-то делать? Или хочешь просто лечь и сдохнуть! Ну валяй!
Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь канонадой гремящей вдали.
- Ладно, - поник Шевчук, - веди...командир. - сказал он, украдкой взглянув на меня.
- Хорошо, - тяжело вздохнул я, - собирайтесь. Через 10 минут выходим.
Все разошлись по классу, обыскивая трупы в надежде найти ещё что-нибудь полезное. Лёха же подошёл ко мне:
- Ты прости меня, Андрюха, - почти шёпотом сказал он, - я просто...боюсь. Сам подумай - они же звери! Скольких они убили прежде, чем добраться до нас!
- Я всё понимаю, - похлопал его по плечу я, - мне тоже страшно до усрачки! Ты только голову не теряй. Нас и так много, не хватало ещё сдохнуть из-за своей собственной глупости.
- Значит мир? - с надеждой во взгляде посмотрел на меня Лёха.
- Полёты будем разбирать, когда всё закончится. - сказал я, протянув ему руку для рукопожатия.
Мы пожали друг другу руки, тем самым заключив союз. Шевчук много где согрешил, и простить его я не готов. Но сейчас не время, чтобы выяснять отношения. Выживание превыше всего.
- Слушай, тут такое дело...там Полине совсем плохо, - сказал он, кивнув в сторону Полины, - её бы приободрить как-то. В конце концов, ей тяжко пришлось.
- Знаю... - задумчиво протянул я.