делу. Я вижу, здесь даже кармелит! Вам что-нибудь из¬ вестно, падре? Монах хотел было ответить, но голос его сорвался. С видом безумного озирался он по сторонам, ибо вся эта сцена была похожа на кошмарное видение; затем, скре-- стив на груди руки, монах, казалось, продолжал свою мо¬ литву. — Ты молчишь, монах? — заметил дож, который, как и все его сопровождавшие, был обманут спокойным и рав¬ нодушным видом члена Совета. — Где ты нашел тело старика? Отец Ансельмо в нескольких словах рассказал, при ка¬ ких обстоятельствах он был вынужден подчиниться тре¬ бованиям рыбаков. Рядом с дожем стоял молодой патриций — отпрыск старинного рода, не несший в то время, впрочем, никакой службы. Обманутый, как и остальные, поведением того, которому одному была известна истинная причина гибели Антонио, он загорелся вполне естественным и похваль¬ ным желанием увериться в том, что рыбак не стал жерт¬ вой преступления. — Я слышал об этом Антонио и о его победе в ре¬ гате, — сказал молодой сенатор, по имени Соранцо, наде¬ ленный от природы такими качествами, какие при дру¬ гой форме правления сделали бы его либералом. — Гово¬ рили, кажется, что его соперником был браво Якопо. По толпе прокатился глухой многозначительный ропот. Такой жестокий человек мог отомстить за свое по¬ ражение в гонках! Усилившийся гул толпы показал, какое впечатление произвели его слова. — Ваша светлость, Якопо обходится своим кинжа¬ лом, — заметил рыбак, уже наполовину веря, но все еще сомневаясь. — Это уж зависит от необходимости. Человек, зани¬ мающийся таким ремеслом, прибегает к различным сред¬ ствам, чтобы удовлетворить свою мстительность. Вы раз¬ деляете мое мнение, синьор? Сенатор Соранцо совершенно искренне обратился с этим вопросом к члену Тайного Совета. Правдоподобие этого предположения явно ошеломило последнего, но он кивнул головой в знак согласия.. 286
— Якопо! Якопо! — подхватили голоса в толпе. — Якопо убил его! Старый рыбак победил лучшего гондоль¬ ера Венеции, и тот решил кровью смыть позор! — Дети мои, ^ сказал дож, собираясь удалиться, — мы расследуем дело, и суд будет беспристрастен. Распо¬ рядитесь выдать деньги на мессу, обратился он к своим приближенным, — чтобы душа страдальца покоилась с миром. Преподобный кармелит, я поручаю тебе останки старика, и ты сделаешь благое дело, проведя ночь в мо¬ литвах возле тела несчастного. В знак одобрения этого милостивого повеления ты¬ сячи шапок взлетели вверх и, пока дож, сопровождаемый свитой, удалялся по длинной сводчатой галерее, по кото¬ рой пришел, толпа хранила почтительное молчание. Тайный приказ Совета предотвратил появление дал¬ матинских гвардейцев. Через несколько минут все было готово для проведе¬ ния траурной церемонии. Из ближайшего собора доста¬ вили носилки, на которые положили тело. Отец Ансельмо возглавил шествие, и вся процессия с пением псалмов двинулась на площадь через главные ворота дворца. Пья- цетта и Пьяцца были еще пустынны. Тем не менее за движением толпы отовсюду следили вездесущие агенты полиции и даже просто горожане по¬ смелее других, не решавшиеся, однако, примкнуть к об¬ щему потоку. А рыбаки уж и не помышляли о мятеже. С непостоян¬ ством людей, глухих к голосу рассудка, подверженных внезапным и бурным вспышкам чувств, чью природу го¬ сударство себялюбцев подвергает постоянному угнете¬ нию, — причина, по которой закрыт для них путь просве¬ щения, рыбаки оставили помыслы о мщении и обрати¬ лись к церковному обряду, льстившему теперь их само¬ любию, ибо сам дож отдал приказ о его свершении. Конечно, среди толпы нашлись и такие, кто к молит¬ вам о душе покойного примешивал угрозы в адрес браво, но все это имело значение не большее, чем мелкие эпи¬ зоды в основном ходе спектакля. Двери главного портала старинной церкви были рас¬ пахнуты, торжественное пение, разносившееся меж при¬ чудливых колонн под сводчатым перекрытием, слышалось и снаружи. Тело, вчера еще никому не известного Анто¬ нио, жертвы венецианской политики, внесли под арку, 287