потомков этой благородной семьи и немногие из тех, кто остался жив', окажут нам эту честь. Виолетта кивком поблагодарила девушку за любез¬ ность, но, вероятно, уже сожалела о том, что, гордясь своим происхождением, так неосторожно выдала себя. — Не можешь ли ты проводить нас в какое-нибудь более укромное место? — спросила она, заметив, что их объяснение происходит в коридоре. Вы будете чувствовать себя здесь так же уединен¬ но, как в вашем собственном дворце, синьоры, — ответила Джельсомина, ведя их боковым коридором в квартиру своего отца, из окон которой она и увидала двух женщин, бежавших в испуге по набережной. — Никто не приходит сюда, кроме отца и меня самой, да и он всегда занят сво¬ ими делами. — Разве у вас нет слуг? — Нет, синьора. Гордость не должна мешать дочери тюремного смотрителя делать все самой. — Это ты хорошо сказала. Такая умная девушка, как ты, милая Джельсомина, конечно, поймет, что нам не при¬ стало быть в этих стенах, даже случайно; поэтому ты сделаешь нам большое одолжение, если позаботишься о том, чтобы никто не узнал о нашем здесь пребывании. Мы доставляем тебе много хлопот, но ты будешь возна¬ граждена. Вот деньги. Джельсомина ничего не сказала, но ее обычно бледное лицо залилось краской. — Прости, я в тебе ошиблась, — сказала донна Фло- ринда, пряча монеты и беря Джельсомину за руку. — Если я причинила тебе боль, то лишь боясь позора, что нас увидят здесь. Краска на щеках девушки стала еще ярче, и губы ее задрожали. — Значит, находиться в этих стенах позор для невин¬ ного человека? — спросила она, по-прежнему не подымая глаз. — Я уже давно подозревала это, но никто еще ни разу не говорил так в моем присутствии. — Да простит меня дева Мария! Если я хоть словом тебя обидела, то поверь, сделано это было невольно! — Мы бедны, синьора, а нужда заставляет делать то, что, быть может, противоречит нашим желаниям. Я по¬ нимаю ваши опасения и сделаю все, чтобы никто не знал 292
о вашем присутствии. И все же нет большого греха в том, что вы зашли сюда! Джельсомина ушла, а беглянки, оставшись наедине, долго еще удивлялись тому, что встретили чуткость и де¬ ликатность там, где этого, казалось бы, менее всего можно было ожидать. — Вот уж не думала найти такую тонкость души в тюремных стенах! — воскликнула Виолетта. — Во дворцах ведь тоже много несправедливости и произвола, и не надо лишь понаслышке осуждать все, что делается здесь. Но, по правде говоря, эта девушка — приятное исключение, и мы должны быть благодар¬ ны святому Теодору, что встретили ее на нашем пути. — Можно ли полнее выразить свою благодарность, чем довериться ей? Донна Флоринда была старше своей воспитанницы и менее склонна доверять внешности человека, но живой ум и высокое происхождение Виолетты давали ей преиму¬ щества, перед которыми не всегда могла устоять донна Флоринда. Джельсомина вскоре вернулась, и женщины еще не успели ничего решить. — У тебя есть отец, Джельсомина? — сказала Виолет¬ та, взяв руку девушки. — Да благословенна будет пресвятая дева Мария, я не лишена такого счастья! — Да, это счастье, потому что никакая корысть и че¬ столюбие не вынудит отца продать свое дитя. А твоя мать жива? — Она давно не встает с постели, синьора. Я знаю, нам не следует здесь жить, но вряд ли мы найдем место, где матери было бы спокойней, чем тут, в тюрьме. — Даже здесь, Джельсомина, ты счастливее меня. У меня нет ни отца, ни матери и даже нет друзей. — И это говорит синьора из рода Тьеполо? — В этом грешном мире не все обстоит так, как ка¬ жется с первого взгляда, милая Джельсомина. И нам на долю выпало немало страданий, хотя в нашем роду было много дожей. Ты, вероятно, слышала, что от дома Тьеполо осталась всего лишь одинокая юная, как ты, девушка, которую отдали под опеку сената? — В Венеции не часто говорят о подобных вещах, синьора, к тому же я очень редко выхожу на улицу. Но 293