на натяжки, продиктованные политическим соперничест¬ вом, читатель получит достаточно наглядный для нашего повествования портрет. Если прибавить, что олдермен был очень богатым и удачливым купцом, и холостяком к то¬ му же, этого будет достаточно для его характеристики на данной ступени нашего рассказа. Несмотря на ранний час, энергичный и процветающий купец, покинув свое жилище, шествовал по узким и пустынным улицам родного города размеренной и велича¬ вой походкой. Несколько раз он останавливался потолко¬ вать с доверенными слугами своих знакомых, неизменно завершая расспросы о здоровье хозяина каким-либо шут¬ ливым замечанием в адрес чернокожего собеседника, из чего следует заключить, что, невзирая на столь преувели¬ ченную требовательность по части домашней дисциплины, достойный бюргер был человек незлобивый. Расставшись с одним из таких негров, без дела слонявшихся по ули¬ цам, и завернув за угол, олдермен впервые за все утро увидел человека одного с ним цвета кожи. Наш бюргер вздрогнул от неожиданности и сделал невольное движе¬ ние, чтобы избежать непредвиденной встречи, но тут же, 397
поняв, что это невозможно, покорился неизбежности с та¬ ким видом, будто несказанно рад свиданию. — Восход солнца... утренняя пушка... и господин ол¬ дермен ван Беверут! — воскликнул встречный. В такой последовательности начинается день в нашем городе! Олдермен ван Беверут был вынужден ответить на это вольное и несколько шутливое приветствие. Сняв шляпу и поспешив придать своему лицу обычное выражение, он церемонно поклонился, как бы желая пресечь игривый тон, в котором была начата беседа. — Колония имеет основания сожалеть о том, что гу¬ бернатор, который так рано покидает свое ложе, больше не служит ей. Нет ничего необыкновенного в том, что мы, торговые люди, поднимаемся спозаранок; но не все жи¬ тели нашего города поверили бы своим глазам, если бы им выпало такое счастье, как мне: встретить вашу свет¬ лость в столь ранний час. — Сэр, многие жители колонии имеют основания не доверять своим чувствам, но никто не ошибется, считая олдермена ван Беверута деловым человеком. Тот, кто занимается торговлей бобровыми шкурами, должен быть упорен и предусмотрителен, как бобр! Если бы я был чиновником геральдической палаты, я дал бы тебе такой герб, Миндерт: оскалившийся бобер, по всему полю мехо¬ вая мантия, которую поддерживают два охотника-индейца из племени мохоков и девиз: «Трудолюбие». — А что вы скажете, милорд, о поле без единого пят¬ нышка — олицетворении чистой совести, щедро дающей руке и девизе: «Бережливость и справедливость»? — отве¬ тил олдермен, не разделявший шутливого настроения сво¬ его собеседника. — Щедро дающая рука мне нравится, хоть это и пах¬ нет тщеславием. Я вижу, вы хотите сказать, что род ван Беверутов на сегодняшний день не нуждается в услугах геральдической палаты? Помнится, я уже видел где-то вашу эмблему — ветряная мельница, водяная дамба, зеле¬ ное поле, усеянное черными овцами... Но нет! Память — предательская штука! Утренний воздух способствует игре воображения! 1 М о х о к и — одно из индейских племен Северной Америки, обитавшее по берегам Гудзона и его притока — реки Мохо^ 398