— Не напечатал?! — отозвался француз, широко рас¬ крыв глаза и томик одновременно. — Ах!.. Конечно, это есть письмо мамзель Алида!.. — Тогда получше берегите его, — перебил моряк.— Что касается вашего Сида, то мне эта книжка без нужды: в ней нет ни сведений о координатах расположения ме¬ лей, ни описаний берегов. — Сэр, она есть учить добродетель, гибельность стра¬ стей, благороднейший порывы душа. Да, сэр, она учить всему, что пожелает мосье. Вся Франция читать Сид, в городе и в деревня. Если бы его величество великий Лю¬ довик не есть плохо рассудительный и не изгонять гуге¬ нотов из своего королевства, я бы сам поехать Париж слушать Сид. — Счастливого пути, мосье Косичка. Быть может, наши дороги пересекутся, а до той поры я прощаюсь с вами. Быть может, настанет день — мы будем с вами бе¬ седовать, а под нами будут перекатываться волны. Ну, желаю удач! —- Адье, мосье, — поклонился Франсуа с вежливо¬ стью, которая никогда его не покидала. — Если вы гово¬ рить о встрече на море, то мы никогда не встретимся. Monsieur le Marin n’aime pas a entendre parler de la gloire de la France! Il voudrais bien savoir lire se Shak-a-spear, pour voir combieu l’immortel Corneille lui est sup'erieur. Ma fois, oui; Monsieur Pierre Corneille est vraiment un homme illustre! 1 С этими словами самодовольный камердинер продол¬ жал свой путь к утесу, так как моряк оставил его и углу¬ бился в чащу. Гордый отпором, который он дал развяз¬ ному незнакомцу, и еще более гордясь за поэта, просла¬ вившего Францию задолго до того, как он, Франсуа, покинул Европу, а также тем, что он поддержал честь далекой и любимой родины, верный слуга, любовно при¬ жимая локтем томик Корнеля, поспешил к своей хозяйке. Хотя расположение острова Статен и окрестных бухт хорошо известно жителям Манхаттана, для читателей, живущих вдали от места действия нашего рассказа, бу¬ дет небезынтересно ознакомиться с их описанием. 1 Господин моряк не любит слушать разговора о славе Фран¬ ции. Я хотел бы прочесть этого Шакачши-ра, чтобы убедиться в том, насколько бессмертный Корнель выше его. Да, да, сударь* Пьер Корнель очень прославленный человек! (франц.}
Как уже говорилось, основное сообщение между Рари- танским и Йоркским заливами проходило через Нарроус, пролив, разделяющий острова Статен и Лонг-Айленд. В устье- пролива, над островом Статен, вздымается высо¬ кий утес, нависающий над водой подобно овеянному ле¬ гендами мысу Мизёно. С высоты утеса открывается ши¬ рокий обзор не только на город и оба устья пролива, но и далеко за Санди-Хук, на океан. Лес здесь был давно вырублен, и дуб, о котором ужо говорилось, был единственным деревом на площади в десять или двенадцать акров. Возле этого дуба олдермен ван Беверут и условился встретиться с Франсуа. Туда он и направился, расставшись с камердинером, и туда же мы должны перенести свой рассказ.- У подножия дерева стоя¬ ла грубо сколоченная скамья, на которой и расположи¬ лась вся компания. Минутой позже к ним присоединился возбужденный Франсуа, немедленно поведавший все по¬ дробности встречи с незнакомцем. — Чистая совесть, добрые друзья и благоприятный баланс могут согреть человека в январе даже в этом климате, — произнес олдермен, желая переменить тему разговора. — Зато упрямые негры, пыль и жара в перена¬ селенном городе и портящаяся пушнина могут хоть кого лишить хладнокровия. Видите белое пятнышко на той стороне залива, патрон? Это и есть «Сладкая прохлада», где с каждым вздохом в вас вливается эликсир жизни и где в любое время суток можно подвести в тиши итог своим мыслям. — Кажется, только мы одни наслаждаемся видом с этого утеса, — произнесла Алида с задумчивостью, свиде¬ тельствующей о том, что она придает особый смысл своим словам. — Да, мы здесь одни, племянница, — отозвался ол¬ дермен, потирая руки и втайне поздравляя себя с тем, что это действительно так. — Этого нельзя отрицать. К тому же у нас добрая компания, хотя это утверждение и не исходит от того, кто является основным капиталом нашего маленького общества. Скромность — богатство бедняка, но нам, занимающим видное положение в этом мире, позволительно говорить правду как о себе, так и о своем соседе, не так ли, патрон? — В таком случае, уста олдермена ван Беверута про¬ изнесут лишь одни добрые слова, — раздался вдруг голос Ш