— М-да, каланча, — веско изрек гном и многозначительно покрутил пальцем у виска. — Неужто у тебя ум в рост пошел и его нисколечко не осталось?
— Могу еще и тебе одолжить, — вытираясь, ухмыльнулся Джон, — бедняжке, обделенному Природой.
— Ну каков нахал! — ахнул Фин-Дари, выхватывая у великана из рук полотенце. — Слышь, Алекс, да я этому обалдую, можно сказать, жизнь спас, а он вместо того, чтобы благодарить, оскорбляет. О-хо-хо! Ну и времена, ну и нравы!
Приятно освеженные, мы переоделись в чистую одежду и отправились дальше. Тропинка вилась в двух-трех метрах от берега, порой она отдалялась, но потом возвращалась к спокойной, ласковой голубизне вод. По другую сторону тропы местность изменилась. Холмы, поросшие кустарником, исчезли, вместо них появились могучие сосны, державшиеся небольшими группами и разделенные полями вымахавшей в рост человека буйной травы.
Несколько раз мы даже видели оленей и кабанов, но они исчезали в зеленых джунглях столь быстро, что из охоты на них не вышло ничего. Высоко в прозрачной синеве бездонного неба заливались жаворонки, колокольники, звоницы. Пламенным клином проносились красавцы фламинго, высматривали добычу и камнем падали вниз соколы и орлы.
Наглядевшись на окружающие прелести, я грешным делом подумал: «Может, здешние края столь дики и заброшены, что гоблины, темные гномы и прочие слуги Тени еще не успели тут обосноваться? Хм, может, оно и так. Хотя это не означает отсутствия собственной, доморощенной нечисти. Да вспомнить хотя бы змеюку, высунувшую совсем недавно из пучины безобразную морду».
Ближе к полудню следами по воде побежали миниатюрные островки, сплошь усыпанные яркими, всех красок радуги, цветами. И на одном из них, словно поджидая нас, расположились русалки. В самых непринужденных позах. Естественно, нагишом. И, конечно же, без вульгарных рыбьих хвостов. Хотя он, может, когда-то у них и имелся, но в результате хитрой штуки, прозванной эволюцией, сменился парой стройных, чудесных ножек. Да и как иначе они смогли бы заманивать мужиков? Ведь не все же помешаны на оральном сексе.
А тем временем очаровательные плутовки, как по команде, раскинули согнутые в коленях ноги еще шире и что-то нежно, мелодично заворковали, недвусмысленными жестами предлагая присоединиться. У моих друзей загорелись глаза, хотя оба знали: с озерными девами любовь сладкая, да последняя. Очень хорошо это усвоил Фин-Дари, как-то неохотно признавшийся, что однажды на озере Пеликанов он едва-едва сумел вырваться из смертельных объятий с виду хорошенькой потаскушки-русалочки. Джон, в свое время слыхавший эту историю, не смог удержаться и невинно поинтересовался:
— Слышь, Рыжик, может, стоило устроить турнир? Кто кого защекочет? Они тебя белыми ручками или ты их бородой? Конечно, у тебя как-то имелся подобный, э-э, инцидент, но это ж когда было? А с тех пор ты стал матерый кобелище, сам ведь девок до смерти ухахатывал. Постой, постой, а может, ты какое-нибудь родство с ними имеешь? Ну, скажем, никто из твоих почтенных предков водяных девок замуж не брал? Если так, то лучше к ним не суйся, не то взыграет голос крови и останешься навеки, бросив друзей. А нам каково будет? Знать, что боевой товарищ, побратим, ветеран — Границы, превратился в водяного хмыря, пожирателя сырой рыбы, и отца целой стайки плавающих стерв? Нет, Рыжик, лично я этого не переживу. Нет…
— Идиотизм, это такая болезнь, — на удивление, кротко ответил гном, — от которой не излечиваются. А ты, каланча, с прискорбием замечу, идиот на последней стадии.
— Ну не хочешь с ними связываться, и ладно, — развел руками Джон. — Тогда хоть долбани по ним из арбалета. С одной уж точно посчитаешься.
— Была охота, — скривился Фин-Дари, — русалки — бабы не для забав, но все одно жаль. Красивые… А красоту нельзя убивать просто так, из прихоти. Да и не служат они Тени, как, скажем, те же гоблины или люди-отступники.
Островок остался далеко позади, но гном, нет-нет, да и оглядывался через плечо. Оно и понятно. Девки-то были чудо как хороши. Конечно, с Арнувиэль их не сравнить, но все же… На высший класс тянули.
В самый солнцепек решили передохнуть в величественно-сказочном сосновом бору, выходившем в виде клина к тихо поплескивающей воде. Освежиться В озере, правда, никому не захотелось. Даже любителю плавания Джону. Что, впрочем, не помешало с берега наудить целую кучу сверкающей живым серебром рыбы. Ее хватило и на уху, и на то, чтобы испечь и даже посолить впрок. Да и чего, спрашивается, здесь не быть рыбе? В этакой забытой Богом и Дьяволом глуши?
Плотно набив животы, мы решили с часок отдохнуть. Джон с Рыжиком раскурили свои трубки, нещадно перебивая вонючим дымом благодатный запах хвои. Глубоко затянувшись, великан выпустил целую стаю бело-синих колечек, догонявших друг друга, и, сосредоточенно глядя им вослед, спросил:
— Алекс, дружище, Элиадор — большая страна. Где, интересно, ты собираешься искать девчонку?
