— Хм, да? Ну будь ты христианином, еженощно взывающим к Святому Дунстану и всем великомученикам, — в раздумье прогнусавил монах, — и к тому же истязающий себя, как я, например, голодными постами, то тогда понятно. Вода эта, тьфу, Господи; родниковая в желудке превращалась бы в херес либо сладкую мадеру. В награду за полную лишений жизнь. Да. Но ты же язычник и рассчитывать на чудо тебе не приходится. Бедняга, иди же ко мне.
— Моя здесь наблюдать за безопасность любимый хозяина. Моя стоять на страже.
— Не глупи, сын мой, — монах с кряхтеньем поднялся и, слегка покачиваясь, направился прямиком к убежищу тролля.
Усмехаясь, вся заметно повеселевшая компания стала прислушиваться к продолжению.
— Пей, сын мой! Ну же, не испытуй моего терпения.
— Н е-е-ет! Моя нести служба!
— Тьфу! К дьяволу твоя служба, лагерь охраняют лесные стрелки. В этом деле не тебе чета. Пей!
— Вай! Брын-гин-гин-дыль не любить вино!
— А ты попробуй сначала, — упорно не отставал монах, — то тебе, видать, раньше уксус наливали, вот и отвратили от небесной благодати. Ну, сын мой, всего один глоток.
— Почему Святая Тука так называть? Неужели он хотеть усыновить бедный тролль?
— Ну вот, пить не пил, а уже нанюхался, — с удовлетворением констатировал отец Тук. — Будет из тебя толк, пей! А насчет отцовства… Так я вам всем, засранцам, духовный пастырь, отец то есть. Пей, не то огрею тебя дубиной по башке.
Раздался тяжкий вздох, а затем булькающие звуки. Честно говоря, мне даже стало жаль своего троллюшку, но вмешиваться я не стал. Через минуту-другую монах сделал то, что не удалось мне. Запросто, невзирая на протесты, выволок «сыночка» на Свет Божий и подвел к костру:
— Садись рядом, — повелительно велел он, — да не бойся. Алекс не обидится. Потому как понимает, сколь важно приобщить тебя к христианству. Гей, Рабин, ну чем я не миссионер? Вот возьму, воспитаю сего язычника в духе любви к ближнему да и окрещу. Так, может, братие, выпьем, за это?
— Пуст бочонок, — смеясь, сказал Рабин, — постукивая ладонью по днищу. — Конец пьянке, отче.
— А у меня еще есть, — хвастливо заявил тот и, знаком приказав троллю следовать за ним, удалился куда-то в глубь холма.
— Вот прохвост, — искренне удивился Джек Сосна, — и как он только умудряется делать незаметно такие запасы?
— А ему Святой Дунстан помогает, — ехидно хихикнул уже малость подпивший Фин-Дари, — за праведность и скромность. Может, и себе заделаться христианином?
— Не, Рыжик, из тебя вряд ли что получится, — разочаровал его Джон, — мало пьешь, по литражу не дотянешь до вступительной отметки. Видишь, каких вместительных кандидатов подбирает святой отец?
— Ты че, каланча деревенская, хочешь состязание устроить? — задиристо промурлыкал гном, в сладком предвкушении потирая крепкие ладошки. — Так давай, я готов!
— Поди-ка, милый мой, сунь голову в ручей, — очень ласково посоветовал я, — а то не ровен час мозги в пепел превратятся. Состязальщик нашелся, да ты от того, что выпил, не свались. Вино-то старое, учитывай это.
— Да мы, блин, и не такое пивали, — захрабрился гном, но, увидев мой кулак, благоразумно заткнулся.
Ломясь сквозь кустарник, словно два кабана, появились не заставившие себя долго ждать монах и сопровождавший его тролль с бочонком под мышкой.
— Ну, братне! — торжественно провозгласил святой отец, выбивая дубовую затычку. — Давайте хлебнем божьей благодати за рождение будущего христианина. Пусть крушит врагов наших во славу Господа и Света! Пей же, Брын-гин-гин-дыль, отродье чертово, да радуйся, что попался тебе смиренный причетник на жизненном пути.
На удивление послушно, уже слегка подхмелевший тролль взял кружку и лихо опорожнил. Правда, при этом вид у него был виноватый и в мою сторону он старался не смотреть. Хорошее вино развязало языки и оживило беседу. Говорили кто о чем. Джек Сосна и Маленький Джон — о Долине Тысячи Ручьев, Фин-Дари с монахом Туком азартно спорили, кто осилит больше бочонков пива: Святой Петр или мифический герой-богатырь гномьих баллад Сан-Гори Кулак. Троллюшка с благоговейным выражением на простоватой физиономии с вниманием слушал весь этот бред. Аллен Менестрель легонько перебирал струны, рассеянно внимая в чем-то убеждавшему его Мука Мельника. А я, Белый и Робин предались незабываемым воспоминаниям о Кольце Бедламных Городов. В свое время каждый из нас ярко прожил там свои деньки.
Внешне веселые, мы, тем не менее, в душе хранили тревогу за друзей, оставшихся в Спокойных Землях, да и вообще за судьбу всего Английского Континента. Что там сейчас творится? Наверное, сущий ад… Да и что иное могут принести с собой несметные полчища Черного Короля?
Мы уж было собрались на боковую, как тишину ночи нарушило конское ржание, резкий короткий свист, предупреждающий об опасности, и громкий, полный боли вопль. Обнажив клинки, все мигом отскочили от света костров в тень.
— Мук, быстро сгоняй к дозорным, — приказал Робин, — да узнай, в чем там дело.
Не прошло и пяти минут, как сын мельника вернулся. Сопровождавший его дозорный тянул за собой упирающееся существо со связанными кожаным ремнем руками.
