— Ватага этих бродяг, — объявил затем Мук, толкнув пленника поближе к огню, — вздумала разжиться нашими лошадьми. Но не тут-то было. Одного подстрелил Сэм Балаболка, вот этого стоящего здесь фрукта — заарканили, остальные же, воспользовавшись теменью, разбежались кто куда.
Джон подбросил в костер сухого хвороста, занявшегося с веселым треском и осветившего алыми бликами лицо пойманного вора.
— Так это же обезьяна, — ахнул Джек Сосна. — Ну точно, так и есть.
— Свят, свят, свят, — зачастил от такого известия монах, — чур меня, чур всех. Ибо превелико известно, что сии создания есть чертова копия и служат шутами у самого Лукавого да у его князей.
— А ты его в христианство обрати, — заржал, словно жеребец, Фин-Дари, — будет лишний повод для пьянки.
— У, рыжий бездельник! — святой отец пригрозил охальнику здоровенным кулаком. — Вот подожди, доберусь я до тебя, Алекс не спасет. Но, к слову сказать, из него, из обезьяна этого, христианин получился бы намного достойнейший, чем из такого пропащего язычника, как ты. Клянусь в том самим Святым Дунстаном.
Опередив других, я шагнул поближе к пленнику. Тот дернулся, глухо заворчал, угрожающе показывая острые, выпирающие из толстогубого рта клыки.
— Недалекие его предки были такими же Людьми, как и: мы с вами, — высказал я почти сразу сам собой напрашивающийся вывод. — Посмотрите повнимательней на лицо. В нем, при желании, можно найти уйму человеческих черт. Да и заметьте, друзья, он одет в звериную шкуру, а обезьяны не способны что-либо производить. К тому же, скажите, зачем бы это обезьяне понадобились наши кони? По деревьям скакать?
— Да ты сам повнимательней глянь на его тошную рожу! — вознегодовал гном. — Надбровные дуги чего стоят. Вон тролль наш, — тут Рыжик слегка стушевался, но все же бодро докончил, — и то не в пример лучше. Нет, правда, Брын-гин-гин-дыль у нас пусть и не красавец, но все, же обаятельный и привлекательный парень. А это чудище ему и в подметки не годится. Да-а.
— Ничего удивительного, — продолжая осматривать пленника, ответил я, — налицо явная деградация.
— Девла, дебра, дедра… — безуспешно попытался повторить Рыжик, но срезу же сдался. — Тьфу, дьявол, это че, жаргон Воровской Гильдии?
— Да нет же, дурень, — терпеливо пояснил я, — просто, образно говоря, предки этого малого постепенно опустились до животного состояния. Возможно, он потомок тех, кто после страшного поветрия не ушел из Покинутых Земель. Впрочем, кто теперь сможет точно сказать? В истории за последние столетия столько напутали, сам черт ногу сломает.
— Ну, блин, дела! — подивился гном. — Это ж надо, такое страшилище, а вам людям — родня.
— Да ты не переживай так, — не отказал себе в удовольствии съязвить Маленький Джон. — Встретим еще и твоих соплеменников. В шкурах. Вот уж кто, наверное, будут красавцы.
Взрыв дружного хохота всей компании заставил связанное существо предостерегающе оскалить зубы.
— И твоих сродственников повидаем, каланча, — не остался в долгу Фин-Дари, — только вряд ли у них хватит ума пошить из меха одежду. Значит, как голого верзилу увидим, так сразу и поймем, чей собрат чешет мимо нас. Хи-и-хи-хи-хи! Вот потеха-то будет!
— Что делать с ним будем? — поинтересовался Мук Мельник, легонько смыкнув конокрада за ремень.
— Допрашивать его бесполезно, — безнадежно махнул рукой Робин, — убивать жалко, да и особо не за что. Но и отпускать пока нельзя.
— Пусть под надежной охраной посидит до утра, — предложил я, — а там, отъехав от этих мест километров на двадцать, можно его и освободить.
— Согласен, — присоединился ко мне Маленький Джон, — думаю, так будет лучше всего.
Остальные члены нашего отряда поддержали такой исход дела. И лишь Фин-Дари, конечно же, имел собственное, отличное от других мнение.
— Взять да перерезать этому дестеренетару, тьфу ты, язык сломаешь, ну обезьяну то есть, глотку и никаких проблем. А то мудрите невесть что. Еще возьмите додумайтесь накормить негодяя. Или того похуже — вином напоить. Кинжалом по горлу и пущай сам червей кормит да кровушкой поит. У-у, ворюга. Это ж он, гад, мог и моего Уголька украсть. Гад!
— Тише, Фин-Дари, — успокоил не на шутку разошедшегося гнома Робин Гуд, — неужто мы палачи?
— Верно, Робин, — поддакнул монах, — одно дело прикончить обезьяна в бою и совсем другое — отнять жизнь у беспомощного. Не по-христиански это, Ершок, не по-христиански.
— А я и не христианин, — с завидным упорством огрызнулся гном, — а потому считаю, что хороший враг — это мертвый враг.
— Довольно болтовни, Рыжик, — стал терять терпение я, — ты ведь прекрасно слышал, что решило большинство.
— Подумаешь, — обиделся Фин-Дари, — я-то ведь хотел как лучше. Только кто это оценил? Ну и народ, о-хо-хо! Пойду-ка я лучше спать, коли меня не понимает никто. Вызывающе широко зевнув, он пошел в сторону раскинутых палаток. Ночи становились все прохладней, и потому сон под открытым небом мог принести сильную простуду. А она в далеком походе никому не нужна.
