Для бивуака место выбрали удачное — на вершине плоского холма, укрытого зеленой шапкой шелестящих на ветру ивовых крон. С двух сторон склоны холма вздымались почти отвесно: в случае нападения по ним вряд ли бы кто смог взобраться. Был здесь и ручеек, бьющий из недр земли прозрачным ледяным ключом. Несмотря на все это, монах Тук высказался против пребывания здесь ночью.
— Да знаете ли вы, братие, — распинался он, вскарабкавшись на замшелый валун, — что сия гора не что иное, как могильный курган? И еще неведомо, чьи кости в нем сокрыты. А, кроме того, я, вдобавок, нашел тут языческое капище — каменного истукана с тремя рогами на башке и с чашей между колен, забрызганной чем-то бурым.
— Да брось, святой отец, — запанибрата стукнул его по плечу Джек Сосна, — тебе-то чего бояться? Язычники язычника не тронут.
— Не глумись, сын мой, не глумись над смиренным, беззащитным отшельником, озаряющим путь для себя и других факелом Веры. А вот ты сам — заблудшая овца, как есть заблудшая во тьме ереси и безбожия.
— О-го-го! — захохотал Джек. — Ну ты, поп, и заговорил, что натуральный инквизитор. Однако интересно, с чего ты вдруг решил, будто я блукаю в ереси?
— Э, сын мой, — монах хитро прищурил маленькие глазки, — я все подмечаю. Вот, к примеру: глушишь вино, Господню кровь, а не осеняешь себя или питие знамением крестным. Нехорошо! А вчера кто опорожнил кружку кроткого отшельника, стоило только ему отвернуться? Знаешь ли ты, сколь это тяжко, грешно? Ведь я перед каждой чарой молился в душе Святой Деве, готовился выпить за ее здоровье, а ты мне в этом мешал. Ну не козни ли это Дьявола? Смотри, Джек Сосна, предостерегаю: не сбейся с пути истинного и прямого.
— Кончай свои нудные проповеди, старина, — посоветовал Джон, сбрасывая к ногам святого отца большого оленя, добытого им по пути. Благо зверя вокруг шныряло полным-полно. — Займись-ка лучше этой замечательной тушей. Ведь, кроме тебя, никто ее не приготовит как надо.
— Истинно так, — причмокнул толстыми губами монах и, нахмурившись, распорядился: — Тогда чего стоите столбами? Давайте, бездельники, разжигайте огонь. Живей, живей!
Вскоре запылали три костра, благо здешние края еще позволяли такую роскошь. Но пройдет какое-то время, и об этом придется забыть, довольствуясь лишь огоньком сухого спирта. Когда, наконец, ужин был готов и поровну разделен, весь отряд расположился у манящих теплом костров. Белый, я, Джон, монах Тук, Робин, Фин-Дари, Джек Сосна, Ален Менестрель и Мук Мельник расселись вместе. Брын-гин-гин-дыль угадывался где-то во тьме, за моей спиной, и все попытки извлечь его оттуда к костру успехом не увенчались.
— Моя здесь караулить хозяина, — доносился один И тот же ответ на все уговоры. Троллюшка чувствовал себя неловко в обществе таких людей, как «Белая Босса», «Славная Робина» и «Святая Тука», но я надеялся, он все же со временем пообвыкнется. Правда, тролль все же отлучился ненадолго к нашим лошадям, пасущимся у подножия холма, но оттуда его выманили ароматы поджаренной святым отцом нежной оленины. Получив свою долю, он вновь удалился во тьму.
«Вот уж не думал, не гадал, что у меня будет собственный телохранитель, — про себя невольно усмехнулся я, — да к тому же еще и тролль».
Когда все утолили первый голод, Робин стал выспрашивать гнома:
— Фин-Дари, дружище, как случилось, что эта тварь сцапала тебя? Неужто пограничный волк мог так сплоховать?
— На Границе, да и в Ничейных Землях нет подобных тварей, — без особой охоты откликнулся гном. — Вот хоть Алекс, хоть Джон могут это подтвердить. Да и знай я, что змеюка где-то рядом, и ТО вряд ли смог бы избежать ее объятий. Поверите, я даже совершенно не заметил, как она бросилась на меня из кустарника. Так, неясная, стремительная тень — И Я словно в железных тисках. Благо тролль; как бешеный, набросился на нее и не дал уволокти с дороги, В заросли проволочника.
— Вот уж воистину — амба! — с набитым ртом умудрился проговорить монах и набожно перекрестился. — Спаси Господи, слугу своего.
— Против нее бы использовать магические штучки твоих любимых янитов, — с оттенком иронии произнес я, ибо не слишком верил во все эти россказни об их могуществе. Полагаю, если бы оно, это могущество, существовало, то разве позволили бы обладающие им сжечь себя на костре?
— О, да, истинно так, сын мой, — сразу же с важностью ухватился монах за притягательную тему, — янитский священник в момент ока испепелил бы подобную гадину.
— А кстати, — вдруг стало мне интересно, — зачем это вам в Шервуде понадобилось магическое искусство запрещенного Церковью ордена?
Сидевшие у костра лесные стрелки переглянулись, потом Робин со значением ответил:
— Для того чтобы применять его.
— Против кого? — не сдержавшись, хмыкнул я. — Против старого придурка ноттингемского шерифа и его задрипанного воинства? Но вы и так их щиплете, словно кур, а уж за нос водите, будто несмышленых детей. Я наслышан про ваши проделки, будьте уверены.
