Принеся лютенку, наша подруга старательно настроила ее, потом взяла первые аккорды шуточной песенки про основательно нализавшегося судью, попутавшего свой дом и постель с полицейским участком и нарами. Успех исполнительницы был гарантирован удивительно нежным, приятным голосом, хорошим слухом и совершенным владением данного инструмента. Недаром же в былые времена послушать Фанни приходили парни даже из других отдаленных фортов: Хм, хотя, если говорить откровенно, имелась еще одна причина такой всенародной популярности — красота и обаяние нашей подруги.
— Фанничка, заинька, спой про купца и его толстую злую жену — опережая других, сделал заказ чертов Рыжик. — Гм-м… Как там она называется? Ага, вспомнил — «Утопленный мешок»! Во песня, отпад полнейший!
Усмехнувшись, Фанни спела и ее, потом, посерьезнев, предложила послушать балладу иного плана.
— Знаете, я сама сочинила слова, — слетка смутившись, призналась она, — в неволе время тянулось страшно медленно… Вот я и занялась от скуки сложением стихов да песен.
— Давай, давай, сестренка! Не робей! — дружно подбодрили мы. — Все, за что бы ты ни бралась, всегда получалось стоящим.
— «Четыре названых сестры», — совсем тихо объявила название Фанни, И мы мигом примолкли, ибо поняли, О ком пойдет речь. О молодых, вольных охотницах, нянчившихся с маленькой Фанни целых пять лет. Потом в одном из рейдов в Ничейных Землях их послали разведать брод через речку Ящерицу, разлившуюся после половодья. Уже на обратном пути девчонки попали в засаду, да так все четверо и погибли…
Под серебристый перезвон струн журчащим ручейком полились слова, образовывающие строки, куплеты. Песню…
— Пухом земля им, мамкам твоим, — расчувствовавшийся Рыжик даже вытер рукавом выступившие скупые слезы. Слыхал, слыхал я про Четырех Сестер. Лихие были бойцы, хотя и юные совсем. Гм, может, не стоило тебе, Фанничка, бередить старую рану?
— Стоило, лисенок, — она сурово сжала вдруг потерявшие женственность губы, — эта песня меня надолго заведет злостью. Нелишний, думаю, получится настрой для ближайшего будущего.
— Оно так, — покосившись на девушку, неохотно признал я, — ведь все дальше и дальше забираемся в логово зверя. Добра ждать неоткуда.
— И я о том же, — Фанни бережно спрятала лютню в чехол. — На сегодня, полагаю, хватит песен, устала, я что-то. Пойду, прилягу…
В свете вынырнувшей из облаков луны я заметил две мокрые дорожки на щеках Фанни. «Не такая она уж и каменная, какой зачастую хочет казаться, — провожая ее долгим взглядом, с острой жалостью осознал я. — И зачем только баб берут на Границу? Ума не приложу…»
На рассвете нас разбудили крупные капли дождя, бьющие по туго натянутому верху палатки. Выглянувший наружу янит ободрил остальных уверением, что от силы через час он пройдет.
— Здорово! — потер ладоши гном. — Баюшки-баю продолжаются.
Джон перечеркнул мечты сони безжалостно сдернутым одеялом.
