Приключения английского языка полностью

Тем временем всеобщая уверенность в статусе английского языка продолжала укрепляться. Печатные машины больше не подлежали лицензированию и стремительно распространялись по Великобритании; в Лондоне появилась и приобрела известность улица Граб-стрит с ее газетами и кофейнями, а члены наиболее влиятельного интеллектуального учреждения (того самого, которое дало поручение Джону Уилкинсу) активно утверждали, что английскую прозу натурфилософов (слово scientist, ученый, появилось только в XIX веке) следует лишить украшений и экспрессивности. Писатель должен «выражать ощущение собственной погрешимости… он не делает выводов без готовности изменить свое мнение при наличии доказательств обратного… он бесстрастно излагает свои соображения». Древнее искусство убеждения, риторику, теперь следовало оставить в стороне; в новом просвещенном мире слова должны были выражать беспристрастную истину. Все должно было стремиться к ясности и точности часового механизма; это знаменитое ньютоновское представление того времени: солнечная система как часовой механизм, контролируемый, согласно Ньютону, Богом – Великим Часовщиком.

В 1652 году в Англии открылась первая кофейня. В 1688 году появилась кофейня Ллойда, Lloyd's Coffee House, ставшая впоследствии на какое-то время крупнейшей в мире страховой компанией. Кофейни стали называть «университетами за пенни»: столько стоил вход и чашка кофе, а ради отдельных привилегий можно было бросить монетку в особый сосуд и тем самым «обеспечить быстрое обслуживание» (To Insure Prompt Service – выражение, давшее жизнь акрониму tips, чаевые). Жизнь на Граб-стрит сосредотачивалась вокруг кофеен и имела потребность в писателях, вскоре получивших прозвище hacks – наемные писаки. Слово это изначально означало «человека, нанятого в качестве поденщика», распространяясь также и на наем лошадей, а затем и «человека, выполняющего тяжелую работу» – «рабочую лошадь». В 1749 году зарегистрировано значение «пишущий по найму на любые темы», «используемый на нудной работе» (hackneyed, современное значение которого – избитое выражение, клише), trite (банальный, стертый, избитый). Жажда эссе, отзывов, стихов, беллетристики и неприличных книжек казалась неутолимой, а термин hack в те дни не считался престижным, хотя сегодня можно услышать мнение, что так зарождалась журналистика. Как писал Генри Филдинг, «несчастлива судьба живущего своим умом и вынужденного зарабатывать на хлеб писаниной по найму»:

Филдинг относится к числу лучших английских писателей (наряду с Сэмюелом Джонсоном и Голдсмитом), отработавших некоторое время поденщиками на Граб-стрит. Представление о профессиональном писателе приобретало все большую популярность, появились сотни подающих надежды авторов, но большинство вскоре оказалось на мели, как, например, Сэмюэл Бойс, который писал, завернувшись в одеяло и просунув руки через отверстия… или Ричард Сэвидж, взявший псевдоним Искариот Хакни, который рассказывал, как писал для Эдмунда Керлла, печально известного мошенника и издателя порнографической литературы, «всяческие непристойности под [вымышленными] именами Попа и Свифта, Джона Гея и Аддисона»: «Я адаптировал истории и описания путешествий, якобы написанные французами, и виртуозно находил новые названия для старых книг». Керлла присудили к позорному столбу за публикацию «Мемуаров Джона Кера из Керсланда», но его было не остановить. Как и прессу. Английский язык выносили на только что отпечатанных страницах газет на улицы, где его жадно поглощали новые читатели, восторгавшиеся тем, что их язык проникал теперь во все не запрещенные законом закоулки жизни.

Но наряду с этим радостным энтузиазмом, возможно, даже как его следствие, существовала и глубокая обеспокоенность состоянием языка, и выражала ее не горстка кумушек и сплетников, а те, кто привык к языку выразительному и утонченному.