Правящие круги Восточного побережья эта книга не порадовала. В Конкорде, колыбели Американской Революции, высококультурные члены библиотечной комиссии за диалектные слова наложили запрет на «Приключения Гекльберри Финна». Они сочли книгу «макулатурой, грубой, вульгарной и безвкусной; пригодной для рабов, а не для образованных и уважаемых членов общества». Не так уж много прошло времени, прежде чем английский язык в Америке оказался в центре конфликтов между штатами, между классами, происхождением, людьми… совсем как когда-то на исторической родине. Но сам язык просто продолжал нести свои волны, подобно Отцу Рек (Ole Man River), то есть великой Миссисипи.

На заходе солнца над Миссисипи Гекльберри Финн ставит точку в конце этой невероятной колонизации континента тем, что некогда было изолированным второстепенным диалектом:

there ain't nothing more to write about, and I am rotten glad of it, because if I'd a knowed what a trouble it was to make a book, I wouldn't a tackled it and ain't agoing to no more. But I reckon I got to light out for the Territory ahead of the rest, because Aunt Sally she's going to adopt me and sivilize me and I can't stand it. I been there before.

(…А больше писать не о чем, и я этому очень рад, потому что если бы я раньше знал, какая это канитель – писать книжку, то нипочем бы не взялся, и больше уж я писать никогда ничего не буду. Я, должно быть, удеру на индейскую территорию раньше Тома с Джимом, потому что тетя Салли собирается меня усыновить и воспитывать, а мне этого не стерпеть. Я уж пробовал.)

<p>16. Освоение языка</p>

На Востоке Америки английский язык наполнил мощью жилы Декларации независимости как невиданного доселе выражения волеизъявления народа, призванного стать классическим образцом для новой страны, впоследствии превратившейся в могущественную империю. Дальше к Западу язык неукротимо прокладывал себе путь через величественные пейзажи и приключения, через сражения и объединения с различными британскими диалектами, через новые воззрения и сложнейшие индейские языки. На юге он стал основой нового языка, соединившего в себе десятки африканских наречий. По сравнению с таким разнообразием язык в штаб-квартире – в самой Англии – мог показаться укрощенным и одомашненным. Но это означало бы недооценить пристрастие англичан к идеям и мелодраме интеллектуальной полемики. В сражение ввязались не только «истинные» англичане, но и не менее «истинные» ирландцы и шотландцы: это было сражение за право собственности на слова, как на бумаге, так и на устах.

Вообще говоря, с распространением Просвещения в избранных, возвышенных, но существенных областях жизни росли и крепли идеи порядка, рационализма и власти. Гражданская война середины XVII века потрясла британское общество, и для многих такие слова, как commonwealth (содружество), restoration (реставрация), revolution (революция) и iconoclast (иконоборец, бунтарь), были шрамами того времени, возвращения которого они не желали допустить. Колесо страны повернулось, а вместе с ним развернулся и английский язык. Он обратился к натурфилософии (естественным наукам), ранее находившейся в ведении латыни, и великий Исаак Ньютон, ранее для написания «Начал» избравший латынь, в 1704 году писал «Оптику» уже на английском языке. Люди, определявшие ход развития языка, стремились внести порядок, стабильность, ясность и даже устойчивость в явление, многим казавшееся сверхмогущественным.

Перейти на страницу:

Похожие книги