Здесь важно вновь упомянуть Чосера. Поэты и писатели снимали шляпу перед его талантом, но горькая правда заключалась в том, что читать его было непросто (в последние десятилетия, что примечательно, в результате организованного изучения языков прошлого и повышенного интереса к диалектам понимать Чосера стало проще), а такие явления, как великий сдвиг гласных, лишили его стих певучести. Выдающиеся писатели опасались, что вскоре Чосер будет потерян для будущих поколений. А если под угрозой было даже творчество Чосера, то на что могли надеяться они сами? Александр Поп в трактате «Опыт о критике» писал: «Язык отцов для нас уж устарел, И Драйдена ждет Чосера удел»[28]. Писатели убеждены: предотвратить такой исход можно, лишь самостоятельно предприняв меры по устранению искажения языка. Проблема искажений и нарушений в языке поднималась снова и снова на протяжении последующих двух с половиной столетий. В 1824 году это было явно выражено в труде неизвестного автора «О диалекте
В конце XVI века английский язык форменным образом грабил мир, добывая слова, сам штамповал новые, торговал ими, вводил их в моду, щедро вливал слово за словом в свою сокровищницу, что отнюдь не соответствовало тому пути, на который стремились направить его перечисленные выше мыслители. Они желали исправить язык, но их уверенность в возможности такого деяния – даже у тех, кто находился в средоточии типографского бума – постепенно угасала. Ранее Шекспир писал в сонете, что написанное (по крайне мере написанное им) проживет вечно:
Эдмунд Уоллер еще в 1645 году в стихотворении «Об английской поэзии» готовил почву для значимой перемены умонастроения:
В продолжение он оглашает идею, которой предстояло стать планом сражения для нового литературного мира:
В начале следующего, XVIII века Джонатан Свифт вторит сетованиям Уоллера и подтверждает его опасения: «Как же человек со способностями в области истории, сравнимыми с лучшими образцами древних, сможет горячо и энергично взяться за такой труд, если знает, что его будут читать с удовольствием всего несколько лет, а через эпоху-другую едва поймут без переводчика?»
Забудем о том, что в XXI век Свифт въехал без посторонней помощи, да и о том, что у большинства пишущих и без того мало шансов, что их вообще станут читать в будущем. Сетования Свифта (при его несомненном таланте) были обоснованны: он говорил о необходимости языка, который будет понятен потомкам.
Свифт развернул кампанию и первым делом обрушился на своих противников, главным из которых считал британскую аристократию, своим варварским отношением к языку подававшую далеко не лучший пример. Он разнес ее первым же залпом – в письме в журнал «Тэтлер», датированном 1710 годом. Автор утверждал, что получил это письмо:
