Приключения английского языка полностью

Примерно до 1750 года наиболее престижной считалась столичная придворная речь, но никакого ущерба для социального статуса людей, говоривших хоть с местным, хоть с иностранным акцентом не наблюдалось ни в высших, ни в низших слоях общества. Яков I, например, правивший в эпоху Шекспира, говорил и писал с резким шотландским акцентом. Представители Ганноверской династии говорили по-немецки, как когда-то норманны – по-французски. Наиболее отзывчивую аудиторию Шеридан нашел среди честолюбивого и образованного среднего класса, который мыслью, словом и делом распространял по всему свету английский язык и Англию. Этот средний класс, этот охотно высмеиваемый, но неизмеримо влиятельный слой британского общества, стремившийся перелатынить Древний Рим и переафинить Древнюю Грецию, взял в свои руки остров-дворняжку и сделал из него свору бульдогов, которые вскорости принялись свирепствовать по всей планете. Они хотели устанавливать собственные порядки и пользоваться собственным языком. Шеридан затронул их самую чувствительную струну. В 1762 году он написал в одной из своих лекций: «Произношение… это своего рода свидетельство того, что человек бывает в хорошем обществе, и потому престижно для всех, кто желает слыть светским и принадлежать к beau monde». Пленных он не брал: «Все прочие диалекты есть несомненная печать провинциального, деревенского, старомодного или ограниченного воспитания, а посему несут с собою определенный оттенок неблагопристойности».

На случай, если этот довод не будет достаточно убедительным, он приводил вторую, благородную причину для отказа от привычного говора по его следам: «Если бы открылась возможность с легкостью предоставить всем жителям владений Его Величества освоение английского языка во всей его чистоте, в отношении как фразеологии, так и произношения, – спрашивал он, – разве это не помогло бы положить конец ненавистным различиям, поддерживаемым между подданными одного короля? Кто способен устоять перед столь благородным призывом?»

Само собой, в попытке объединить народ посредством произношения Шеридан содействовал усилению глубокого и длительного общественного расслоения по признаку «правильной» и «неправильной» речи. Последнее считалось пороком и препятствовало продвижению по социальной лестнице. Само слово accent (ударение, акцент), изначально обозначавшее словесное ударение, стало обозначать манеру произношения.

Намерения Шеридана частично осуществились. Официальный лучший английский язык преследовали и загоняли в рамки единственно верной «подобающей» манеры произношения, однако он отбивался и не уступал.

Кто принимал решения? Возьмем, к примеру, а – первую букву алфавита. Как «подобает» произносить а в словах fast, bath и last? Решение этого вопроса долгие годы оставалось лингвистическим аналогом Войны Алой и Белой роз.

Сегодня долгое [а] в современной речи южан считается большинством носителей золотым стандартом, знаком качества; однако в 1791 году филолог Джон Уокер в своем фонетическом словаре указывал, что долгое [а] произносят только «говорящие плохо, преимущественно из простонародья». Он настойчиво и выразительно подчеркивал: «Любой воспитанный слушатель почувствовал бы отвращение, услышав, что a в этих словах передается долгим [а], как в слове father». В конце XVIII века Уокер писал, что короткое а, как в слове cat (или сегодня в звучании северян), является «изящным и точным». Битва продолжалась.

В 1795 году Уильям Смит назвал произношение Уолкера «современным жеманством и манерностью… далекими от подлинного (благозвучного) произношения нашего языка».

И опять к Уолкеру. О долгом [а] Смита он писал: «Высока вероятность, что таков был звук ранее, судя по тому, что этот звук все еще используется среди простонародья: они обычно последними меняют общепринятое произношение».

Голоса разделились: короткий звук на Севере против долгого на Юге; один упрямый, но устаревший, другой изысканный, но пришедший позднее.

А произношение с тех пор стало для английского языка игрой – упоительной, неистовой, занятной и нередко до боли серьезной. Оно ворвалось в XIX век десятками трудов, таких как Hard Words Made Easy («О трудных словах по-простому»). Одна только буква h получила не меньше внимания, чем древние рукописи. Книга Poor Little H – its Use and Abuse («Бедная малютка буква h. Употребление и злоупотребление») выдержала четыре десятка переизданий. Были еще Mind Your Hs («Следите за своими h»), Harry Hawkins' H Book («Книга о Х» Харри Хокинса) и прочие. Английское произношение ввело в обиход невиданный набор предрассудков и внесло свой вклад как в уныние, так и в веселье народа.