Приключения английского языка полностью

Одним из главных защитников этой тенденции был сэр Томас Элиот (1490–1546), издавший книгу под названием «Наставник» (The Governour). Автор даже извинялся за новые слова (например, maturity – развитость, зрелость), «странные и темные», и тем не менее заверял читателя, что скоро они встанут на свои места, и их будет так же «легко понимать, как другие слова, пришедшие в последнее время из Италии и Франции». В заимствованиях из латыни он видел элемент «необходимого пополнения нашего языка».

Другим приверженцем расширения лексического состава был Джордж Петти (1548–1589), выразительно и лаконично отмечавший: «Ни для кого не секрет, сколько за эти последние несколько лет мы заимствовали слов, которые можно считать книжными, заумными словами (чернильными терминами); я не знаю, как мы можем что-либо говорить, не окрасив уста чернилами: ибо какое слово может быть более простым и незатейливым (plain), нежели само слово plain, и при этом что может стоять ближе к латыни?»

Защитники истинного английского с легкостью парировали этот нокаутирующий удар. Томас Уилсон (1524–1581) писал: «Из всех уроков этот следует усвоить в первую очередь; мы никогда не должны прибегать к чуждым заумным словам, но говорить так, чтобы было понятно всем; не стремясь выражаться слишком возвышенно и утонченно, но и не допуская небрежности, используя нашу речь, как большинство людей, и распоряжаясь разумом, как поступило меньшинство».

Спор об использовании заумных слов интересен тем, что начал продолжающуюся до сих пор дискуссию о наиболее эффективном, поэтическом, достойном и правильном, «истинно» английском стиле письма.

Наиболее авторитетным противником усиливающегося внедрения греко-латинских заимствований был Джон Чик (1514–1557), ректор Королевского колледжа в Кембридже. Он с жаром утверждал, что английский не следует загрязнять другими языками. По иронии судьбы Чик был специалистом по классической филологии и первым королевским профессором греческого языка в Кембридже. Тем не менее Чик полагал, что английский язык следует определить как язык, относящийся к германской группе.

Необходимо было вернуться назад, выявить англосаксонские корни и строить на них свой фундамент. Во времена Чика история английского языка стала модным предметом, а рукописные копии англосаксонских текстов читали вслух в среде поборников чистоты языка. Чтобы доказать свою правоту, сэр Джон даже перевел Евангелие от Матфея, прибегнув для подбора новых слов к лексическим ресурсам английского языка. Вместо resurrection (воскресение) он на английской основе придумал gainrising, вместо founded (основанный) – ground-wrought, вместо centurion (центурион, сотник) – hundreder, а crucified (распятый) заменил на crossed.

Чик утверждал: «Я убежден, что на родном языке следует писать чисто, не коверкая речь и не примешивая к ней заимствования из других языков, и если мы вовремя не проявим в этом осторожность, всегда заимствуя и никогда не возвращая, то язык будет вынужден признать себя банкротом». Примечательно, что Чик, подобно Фрэнсису Бэкону во времена Шекспира, сравнивал слова с деньгами, богатством людей, финансовой стабильностью государства. Слова, как и деньги (в бухгалтерских книгах), следует держать в положительном сальдо, а не в графе национального долга. Однако использованные Чиком слова – bankrupt (банкрот) и даже само слово pure (чисто) – отнюдь не англосаксонского или германского происхождения: они родом из романских языков, основанных на латыни – итальянского и французского. Он не одобрял так называемых фальшивых, поддельных слов, но и само слово поддельный (counterfeit) не было англосаксонским.

Чик обрел замечательного союзника в лице поэта Эдмунда Спенсера, чье творчество на английском языке в то время считалось непревзойденным. Спенсер тоже утверждал, что следует вернуть к жизни устаревшие английские слова, иногда именуемые чосеризмами, и не пренебрегать малоизвестными словами английских диалектов: algate в значении altogether (совершенно, всего), sicker вместо certainly (непременно), yblent в значении blinded (ослепленный, невежественный).

Чик добился победы на местном уровне – в собственном Кембриджском колледже. Там по сей день существуют протокольные книги, хранящие записи о зачислении в Королевский колледж со дня его основания. Название этих книг (Protocollum) и записи в них были латинскими, но в записи о Чике впервые за всю историю существования этих книг появился текст на английском языке. Короткая приписка, ставшая первой брешью в бастионах классической филологии, ограждавших и изолировавших науку и образование от простого люда, гласила: «Прежде всего, я торжественно заявляю, что не клянусь в связи с этим ни в чем, что может заставить меня пойти против истинного учения англиканской церкви». Это, без сомнения, было для английского языка шагом вперед.