Когда носитель информации преодолел трудновоспроизводимый кусок жизни благодаря лентопротяжному механизму, тогда мозг несчастного каратиста снова включился в работу.
— До каких пор нас будут держать на земле, когда же мы взлетим? — капризно обратился он к милой и терпеливой бортпроводнице.
Очаровательное лицо девушки исказила гримаса крайнего недовольства.
— Рейс уже завершился, мы находимся в Минске, — сказала она, а после короткой паузы доверительно добавила: — А у вас, уважаемый пассажир, сейчас начнутся проблемы с правоохранительными органами!
Алексий аж поперхнулся и вполне правомерно поинтересовался:
— Какие проблемы?
Ответ стюардессы поверг его в шок и трепет:
— Мало того что вы, уважаемый, изгадили весь салон, так еще и дебош устроили.
Алексий был из тех, кто мухи не обидит. Когда трезвый. Но в пьяном виде…
Однако стюардессу понесло, в школе она явно была отличницей по русскому языку и литературе, ибо сейчас замечательно живописала художества Алексия такими яркими красками и оборотами, что слушать это было очень и очень стыдно. Алексию невыносимо было смотреть в глаза пассажирам, особенно тем, кто пострадал от неконтролируемого поведения его желудка. А таких набралось немало.
Оказывается, в тот момент, когда мозги Алексия отключились, неожиданно взбунтовалось его естество, выражая несогласие с тем, что в течение недели над ним глумились и издевались. Вот здесь–то уж оно оторвалось на полную катушку, мстя своему хозяину тем, что он опускал его достоинство ниже возможного уровня. Алексий не выдержал, он сорвался с места и через весь салон побежал в туалет, избавляясь по пути от недомогания. До места он добрался уже выздоровевшим.
Мало того. После облегчения желудка Алексий обрадовался жизни, почувствовал половую раскрепощенность, проявил сексуальную озабоченность и превратился в маньяка. Этому половому гиганту не достало приключений в бане, и он положил пьяно алчущий глаз на симпатичную бортпроводницу, начал к ней приставать. Бедная девушка насилу отвязалась от него, хорошо, пассажиры помогли, указав единоборцу его законное место.
После яркой картины, нарисованной стюардессой, Алексий Ветер долго находился в безмолвном шоке. Он знал себя почти благопристойным, приличным и порядочным гражданином, а тут рассказывали такое, что ему и в страшном сне не примерещилось бы. Но приходилось верить. Его запоздалые извинения никакого значения уже не имели — у трапа самолета нетерпеливо переминался с ноги на ногу наряд минской милиции, поджидая его. Это было совсем не то, что девочки из бани. Решительные парни располагали достаточным арсеналом усмирительных ласк и очень желали принять в свои объятия пассажира из Перми.
Здесь у Алексия образовался еще один провал в памяти, и он не может рассказать, как избежал официального наказания. Однако, судя по помятым и долго нывшим от неизвестной хворобы бокам, наряд милиции прямо на месте прописал и отпустил ему полагающиеся в таких случаях процедуры. Получив полагающуюся дозу оздоровительного внимания, Алексий с черной неблагодарностью к правоохранителям, выразившейся в выкрике «Волки позорные!», наконец, оказался дома — уставший от командировки и душевного приема пермичей.
Итог его поездки напрашивался сам собой: Пьянству — бой!
Во время завтрака наша сказочная затейница Ольга Владимировна со своими помощницами устроила мини–концерт, посвященный Дню Победы, любимому всенародному празднику. Поздравили ветеранов Великой Отечественной войны, которых оказалось всего два человека, в том числе и мой знакомый — Николай Васильевич. Потом начали чествовать узников концлагерей и детей войны.
На отдыхающих это произвело потрясающее впечатление, настолько все были тронуты душевным отношением персонала санатория. У кого–то, как у моей соседки по столу, Надежды из Санкт — Петербурга, недавно перенесшей инсульт, на глаза навернулись слезы, а у Симы, также приехавшей из Питера с внуком Глебом, в горле застрял ком. Какой уж тут завтрак — все были растроганы, одни не скрывали слез, а другие украдкой смахивали их рукавом, еще кто–то просто глаз не поднимал.
После завтрака участники празднества пошли на поляну, где развели костер, устроили конкурс военной песни, танцы, на которых в нашем кругу зажигал Василий Иванович, а бэк–данс обеспечивали Галина и Анна.
А потом мы с Анатолием, приглашенные через Галю и Анну на шашлыки, пошли на другую, более удаленную полянку, что была у озера Должина. Кроме трех мужиков — Анатолия, Александра и меня — тут были женщины в количестве семи прекрасных лесных нимф и одной, ну прямо–таки великолепной Бабы Ешки.
