Приведенного факта достаточно для представления жены Алексия. Поэтому ждать от него любви к ней и преданности ей, наверное, было бы излишне. Во всяком случае сам Алексий именно так к ней и относился — платил монетой того же достоинства. Да и говорил о ней, как о покойнике — только хорошее или ничего не говорил. Сосуществование с тираннозавром в юбке неприятно, ибо отличается от обычной жизни наличием скандалов и разборок, измен и прочих креативных художеств. И зачастую, когда в голову мужа летят тяжелые и острые предметы, оно становится опасным. Поэтому Алексий, откушав черствого семейного хлебца, по возможности решил перейти на сладкие плюшки, вычурные рогалики и сдобные ватрушки.
Однажды он познакомился с молодой красивой и статной женщиной по имени Иришка. Была она из западного города Гродно, но к тому времени около шести лет прожила в Минске. Алексия не волновало наличие у нее ребенка, тем более что детей он любил и любил с ними возиться. Не зря у него есть спортивная секция, в которой занимается детвора, и довольно большой ее процент добивается впечатляющих результатов. Милая Иришка проявляла заботу не только о своем ребенке, но и об Алексии, поэтому он решился на совместное проживание и переехал к ней на квартиру. Около трех лет они прожили душа в душу.
Их знакомство началось с того, что Алексий приехал на соревнования в Гродно, а там его очень близкий друг и познакомил их. Иришка — яркая и видная женщина с эротическими чертами лица. Но самой замечательной у нее была одна часть тела, на которую мужики не просто обращали внимание, но безудержно велись. Речь идет о наиболее выдающейся детали женской фигуры, которую назвать своим именем несколько затруднительно, она же и наиболее мягкая. На этот участок человеческого тела обычно садятся. На вторую или третью ночь знакомства Иришка осталась в домике, где жил Алексий. Они легли на разных кроватях и долго не могли заснуть, болтая о том, о сём. В конце концов, оба, подталкиваемые естественным взаимным интересом, завели разговор, который привел к известному логическому концу.
— Ну, так иди ко мне и ложись рядом! — предложил Алексий.
— А-а, какой хитренький. Сам иди ко мне и ложись рядом! — парировала Иришка.
Ветер только этого и ждал. С поспешностью голого мужика, приглашенного на помывку в женское отделение бани, он перекочевал в уютно налаженную постельку Иришки. Для него эта ночь оказалась очень длинной — так случилось. Они лежали в постели и болтали, однако летний воздух был душный, и Ветра потянуло в ночную прохладу. Бывший пионерский лагерь, где он разместился, оказывается, жил своим ночным порядком. Ветер вышел на воздух и в некотором отдалении заметил отблески костра и какое–то подозрительное шебаршение в кустах. Приблизившись к костру, он увидел, что там собрались одни женщины… Ой, простите, я хотел сказать девчонки, да еще и на выпивку. А те, увидев гарного мужичонку, восприняли его появление как дар небес, и тут же предложили выпить, чтобы удержать при себе. Алексий, конечно, согласился и под настроение выпил с раскрепощенными и разудалыми девчонками — раз, другой… десятый. Он просто не заметил, как самая симпатичная и активная лесная нимфа затащила его в кусты и заставила заняться с нею непотребством — пришлось пьяному мужчинке подчиниться женскому диктату. Ну, куда ты денешься из темного леса? Алексий так увлекся процессом сближения с нею, что про покинутую Иришку позабыл. Лешачка есть лешачка — любого с пути истинного собьет. И вообще, с кем не бывает! Меня вот, например, пошлют иной раз в магазин, так я тоже могу что–то забыть. А тут, при таком интересном раскладе и увлечении, все без лишних слов ясно и понятно. Алексий о покинутой девушке вспомнил не раньше, чем через час. Вот такой этот Ветер — художественная натура. Зато, когда вспомнил, то подскочил на полметра вверх и штаны натягивал уже на полном ходу к домику. Примчался, запыхавшись, аки пес, сбегавший за палочкой, которая была не в зубах, а уже на штатном месте. Бедная Иришка с видом грустной Аленушки сидела на крылечке, подперев эротическое личико ладошкой, и не знала, что думать о пропаже. При появлении взлохмаченного и вывалянного в траве Ветра она оживилась.
— Где ты был? Что случилось!? — встревожено забросала его вопросами.
Запыхавшийся Алексий чуть не споткнулся об Иришку, а от неожиданности едва нашелся что соврать. Не обижать же женщину на первом интимном свидании:
— Вот епсель–мопсель!!! Да тут понимаешь… такое дело… В общем, фигня какая–то… Ах да, драка была, — нашелся он через минуту.
— Бедненький, и тебе досталось!
Увидев в глазах подруги сочувствие, Ветра понесло.
— Там, — неопределенно махнув в ночную темень рукой, продолжал он, — кто–то подрался, и я их разнимал. Одному засадил ногой в пах так, что он сразу с копыт свалился, а другому врезал кулаком под глаз. Вызвали милицию — начались разборки, меня даже чуть не увезли в отделение для дачи показаний, еле отбился от ментов.
— Боже! Так ты еще и с милицией подрался? — испугалась доверчивая Иришка.
