Не меньшим подарком была и Людок, а может, даже призом. Она обладала офигенной фигурой: рост 175 сантиметров, а с крутым каблуком — все 185; не худая и не толстая — весом не более 70 кило; грудь четвертого размера; длиннющие ноги — не ниже чем от талии; жгучая брюнетка с длинными волнистыми волосами. А лицом — так вообще, будто с обложки импортного журнала. Словом, весьма и весьма эффектная женщина. Поэтому у них было все: кино, вино и домино; цветы, конфеты и шампань; природа, дачи и шашлыки; кафе, бары и рестораны; поцелуи, объятия и постель; отношения, ссоры и примирения; расставания, встречи и разлуки.
Когда Алексий впервые увидел Людок, то немедленно впал в состояние ступора. Главной причиной кратковременного расстройства его здоровья послужила мини–юбка — серьезная угроза для мужских глаз (ослепнуть можно), да и для сердца, ведь оно у нас сделано не из камня и не из железа. Когда Людок присела за журнальный столик напротив Алексия, то от великолепия ее ног у него начала бесконтрольно выделяться слюна. Когда же он пообвык к яркому сиянию этой женщины, то перешел в состояние созерцательного анабиоза. Все это ему понравилось, и тогда он решил: «Она будет моей!!!». Видимо, признание, вырванное коварной прелестницей в виде неких междометных созвучий, вырвалось наружу, так как жена Алексия, неся из кухни тарелки с закуской, подозрительно скосила на него хозяйский глаз.
— Милый… Ты что–то сказал? — уточнила она, а может, просто дала понять, что он находится под контролем.
Очарованный Ветер понял, что потерял покой. Чтобы выправить ситуацию, он собрал свою спортивную волю в кулак и почти не заикающимся голосом просипел:
— Э–э–э… я сказал, что эта рюмка с коньяком — моя…
Неизвестно, обнаружила ли жена состояние мужа, но гостья, зная о своей магической власти над сильной половиной человечества, загадочно улыбалась. А у Алексия возникло подозрение, что он просчитан красавицей от кончика… до кончиков пальцев. Чего желает женщина, того, оказывается, хочет Бог. Людок смилостивилась и не уронила Ветриного достоинства, а наоборот, прикрыла его от любопытства жены и поддержала:
— У нас тут спор вышел, кому достанется надтреснутая рюмка. И Алексий как истинный джентльмен решил ее у меня отнять.
Алексий смекнул, что речь идет не о расколотой рюмке, а о чести новоявленной чаровницы. Уловив ее игривый тон, он почувствовал себя ее заложником, однако обоюдное умалчивание правды возвело их в статус заговорщиков. И Ветер не растерялся:
— Нинон, объясни, почему твоя подруга не хочет мне отдать сущую безделицу?
Хозяйка, не подозревая истинного предмета разговора, поддержала мужа:
— Людок, будь человеком! Отдай ты ему, чего он у тебя просит!
Людок от двусмысленности прозрачного намека тут же вспыхнула. Меж тем Нинон, занимаясь столом, соображала, как бы чего не забыть, и по сложившейся привычке про хлеб–то и запамятовала. Она срочно вышла в кухню. Воспользовавшись ее отсутствием, Людок с деланной укоризной и довольной улыбкой посмотрела в глаза Алексия. А тот натянул на лицо маску ухмыляющегося циника–плейбоя, хотя его сердце в предвкушении любовной истомы тут же брякнулось в обморок.
Ветер долго оставался в состоянии мечтательной изолированности от внешнего мира, будто обесточенный микрорайон, а его восприятие мира сузилось до любования очаровательными коленками сидящей напротив женщины, при этом взглядом и мыслями все больше погружаясь в пространство между ними. И как только жена не заметила отрешенности мужа от всего остального? Наверное, из–за стола, вокруг которого хлопотала.
Людок в гостях у подруги понравилось. Ей было приятно ощущать себя королевой в глазах такого мужчины, как Ветер. Одновременно ее умиляла и забавляла его скованность и заторможенность в ее присутствии. Она знала, что это происходит под влиянием ее чар, и была довольна, так как Ветер ей тоже понравился.
На город опустились сумерки. Людок ушла домой. Нинон домашним тараканом шебаршила на кухне. Алексий тупо смотрел в ящик с новостями, но ничего там не видел. Он тихо грезил. На экране своего воображения он видел, как фланирует с Людок по местному бродвею — проспекту Ленина. Он — ростом около метра семидесяти, а может, и ниже. Она — длинная дылда и красивая–красивая зараза, что аж морду сводит. Грезилось Алексию, что весь народ сосредоточился на этой парочке: женщины понаделали взглядами дырок на нем, а мужчины просто шеи посворачивали об Людок. А они вдвоем, гордые и независимые, шпацируют и никогошеньки не замечают — счастливые от обладания друг другом. И потом он вытворяет с ней черте что, на что въявь ни физических способностей, ни фантазии художника не хватит…
— Милый! Я долго буду тебя ждать? — сгорая от нетерпения, мило шепчет Людок.
— Хххих…
Тихий шепот Лидок вдруг резко превращается в противный визг жены:
— Ты что–о–о, оглох!? — кричит Нинон над ухом.
После ее окрика Алексий из прекрасных грез вернулся к реалиям тошнотворно–пресной жизни, что тут же сам подтвердил адекватным ответом:
— А–а–а чтоб ты треснула!!! Пи… Звизда моя негасимая!!!
