— "Будь оно всё проклято, — выругался Димон про себя. — Одно орудие чуть было не поставила жирную точку в бренной жизни не только меня любимого, но и всего их каравана".
Видать, у пиратов был на то и расчёт. Отвлечь внимание малыми лодьями, внешне самыми обычными и похожими на сотни подобных малых боевых ушкуев, вооружённых большими станковыми стреломётами. Чтобы потом, выявив огневые точки охраны переправы, при нужде уничтожить их огнём гаубицы.
Очень похоже на то, что был у пиратов в этом деле очень богатый опыт. И, надо сказать, подобное поведение — не самая глупая тактика. Всё бы у них получилось, не будь у них на месте переправы заранее организованной артиллерийской засады.
Высланный вперёд обоз полностью отыграл свою роль, втайне ото всех организовав в этом месте засаду, и тем спас им всем жизнь.
Только и потери они понесли более чем серьёзные. Разбитая вдребезги четырёх орудийная батарея семидесяти шести миллиметровок и два уничтоженных немецких орудия Pak — прошлогодней его добычи. И самые большие потери — двадцать семь погибших парней.
Как он теперь будет разбираться с семьями погибших, Димон не хотел даже думать. Никакими деньгами не вернёшь убитых. И что отомстил, безжалостно повесив всех попавших им в руки пиратов — утешение слабое.
Хорошо что пока парни готовили засаду, времени хватило ещё и расстрелянные стволы у старых немецких орудий поменять на новенькие, всё из того же раскопа этого года. Не так мазали как в прошлый раз. Да и новые прицелы, всё оттуда же, из раскопа, неплохо отыграли свою роль.
Вот только плохо, что опыта практических стрельб у новоявленных артиллеристов практически не было. Иначе, может быть, управились совсем малой кровью.
— "Но ничего, — мстительно прищурил глаза Димон. — Хоть и оставили большинство найденных снарядов чужим, но и того что взяли, хватит для повышения практического навыка. Костьми лягу, но с таким заводом налажу производство собственных боеприпасов для оставшихся орудий. А потом, глядишь, с Божьей помощью и разбитые орудия починим. И ни одна тварь на реке не посмеет больше нам указывать где и как плавать, и где переправляться".
Подняв склонённую голову, Димон внимательней присмотрелся к организованной суете, царившей на месте переправы. Народ сноровисто распрягал постромки убитых лошадей, подымал опрокинутые фургоны и заводил на место запасных лошадей из резерва.
— "Хорошо что наводчиками у артиллеристов на пиратской лодье оказались ещё худшими, чем у нас в отряде, — вернулся он мыслями в прошлое. — Иначе бы он тут сейчас не сидел и ребята бы так спокойно не суетились по своим делам. А уже давно бы кормили червей в ближайшем овраге. Или, что более вероятно, снабдили б кормом рыб на реке. Что ни говори, а останки погибших в земле полностью не скроешь. Река — надёжнее.
— Но кто, кто же перебежал нам дорогу?" — снова вернулся он мыслями к прошедшему.
Усталая, контуженная голова постоянно крутила одни и те же мысли по кругу.
— "Тот коротышка в развалинах был довольно красноречив и думается мне не врал, когда сказал что они нас оставят в покое. Но если не он, то кто ж?
А тут ещё и проводник наш клятвенно уверял, что именно здесь никогда никого нет и никогда не бывает. И, что там ни говори, но и ему как-то верилось, — кривая злая гримаса исказила толстую корку высохшей грязи у него на лице.
Надо умыться, наконец-то, — Димон устало провёл рукой по лицу.
Однако, мрачные мысли никак не хотели оставлять его. Слишком для них были веские основания.
— "Стоило нам только появиться на берегу, как и эти твари тут же нарисовались, словно нас тут ждали. Это что, правильный расчёт? Или у нас всё это время кто-то висел на хвосте".
Ответа не было. И было веское такое подозрение, что в ближайшее время он его не получит. Не от кого.
— "А хотя бы и так, — решил наконец-то плюнуть на все творящиеся вкруг них непонятки Димон. — Пусть всё идёт как идёт. И пусть все теперь знают, как на наш Левый Берег хвост подымать".
Незаметно подошедший со спины проводник всем своим внешним видом являл собой просто изумительную, какую-то нездешнюю, сюрреалистичную картину. На фоне разбитого орудия, воронок, неубранных до сих пор тел погибших артиллеристов, суетящихся кругом покрытых мокрой грязью егерей, стреляных гильз и разорванных на части кусков мёртвых лошадей, он в своём несуразно кипельно белом разглаженном чистом плаще гляделся тут совершенно дико.
Откуда тот сейчас взял его для Димона было совершенно непонятно. Зачем? Для чего? В новенькой немецкой офицерской фуражке, времён второй мировой войны, которую, видимо, тот и приберегал как раз на подобный случай покрасоваться, весь какой-то чистенький и нарядный, проводник выглядел здесь режущим глаз диким диссонансом, натуральным чучелом.
— Это что ещё за чучело? — хрипло прокаркал, откашлявшись Димон, медленно подымая усталый, непонимающий взгляд на странного хлыща.
— Это не чучело, это представитель властей, — веско проговорил проводник, недовольно наморщив нос. — Вы, Дмитрий Александрович, никак не желаете понять высокой политики.
