Паша давно уже смирился со своей судьбой, когда понял что дороги назад отсюда нет, а наложить на себя руки не смог. Не смог и, наверное оттого в какой-то момент сломался, замолчав и замкнувшись в себе.
Лишь ненависть, тлеющая слабым огоньком где-то глубоко в душе, ненависть к пленившим его работорговцам: Изе Белому, семейству Цандеров и Подгорным князьям ещё давала ему слабые силы терпеть, на что-то надеяться и терпеливо ждать. Ждать в безумной надежде на чудо. Что может быть судьба повернётся к нему своим чистым лицом и даст ему шанс не просто выжить, но и отомстить. За эти, проведённые здесь на краю света годы, безжалостно вырванные из его жизни работорговцами.
Это было единственное что ещё поддерживало с каждым днём убывающие силы когда-то могучего и сильного человека.
Тень от былого человека склонилась ещё ниже, внимательно присматриваясь к кромке разошедшегося сверху шпунта, и удовлетворённо выпрямилась. Подгнивший сверху шпунт ещё держался. Ещё окончательно не сгнил и по крайней мере дополнительный обряд вызова материи, ещё один раз, он пережить мог. А там, глядишь, и ещё на один разок хватит. И ещё, и ещё, как обычно всё здесь и делалось.
Если конечно во время обряда копань не разорвёт взорвавшимся изнутри танком.
Теперь не надо было на своём хребте тащить в этот отдалённый край острова тяжёлое насосное оборудование. А потом, стоя по колено, а то и по пояс в ледяной воде чинить разошедшуюся шпунтованную стену.
Мелочь, а приятно.
На подошедшего со стороны болота какого-то незнакомого человека в странной, незнакомой одежде, он привычно не обратил внимания. Внутри него давно уже поселилось тупое, нерассуждающее равнодушие ко всему. И на то что вокруг что-то происходит он давно уже привычно не обращал внимания. Лишь иногда, когда случайно встречался со своими парнями из банды во время очередной ротации рабов из лагеря в лагерь, он чуть оживал и в тот момент напоминал себя прежнего. Но длилось это недолго, минут пять, шесть. А потом Паша снова впадал в молчаливую, безразличную апатию.
Впрочем, в его поведении не было ничего странного. Большинство тех, кто не менее года провёл на этом плато, среди этих бескрайних болот, вели себя так же. Пассивно и с полным равнодушием относясь к своей будущей и настоящей судьбе. Понимая, что будущего ни у кого из них не было.
Остальные же, кто послабже, вели себя ещё хуже, в первый же год превращаясь в безразличный ко всему овощ.
Охрану это устраивало. Норму по копке грунта и торфа, по перетаскиванию грузов они выполняли, а большего от них и не требовалось. В конце концов бросить в раскоп шланг и подключить его к ручной помпе, откачивающей оттуда воду, мог и дебил. И хоть такие дебилы порой доставляли массу неудобств, регулярной порчей ценного оборудования, с ними было всё же спокойней. Можно было не беспокоиться что те воспользуются найденным в танках оружием, которое постоянно изымали из разных щелей лагерные охранники при регулярных обысках в бараках.
— Тебе привет передают, — раздался из-за спины чем-то неуловимо знакомый голос.
— И чего, — равнодушно отозвался атаман. — Не все парни ещё сдохли? Кто-то ещё жив из тех кого я когда-то знал.
— Ну, — раздалось из-за спины задумчивое сопенье. — Кого ты имеешь в виду не знаю, но вот барон де Вехтор велел привет тебе передавать, Маша ещё, Корней. Димон тут, не далее как этим утром, просил приветик тебе передать. Говорил что соскучился.
Медленно развернувшись, атаман задумчиво оглядел снизу вверх стоящего перед ним смутно знакомого человека.
— Значит, и они здесь, — равнодушно отозвался атаман, глядя на человека устало равнодушным взглядом. — Мир тесен. Гляди ж ты, — слегка качнул он в лёгком недоумении головой. — Ещё при жизни, глядишь, доведётся встретиться.
А я тебя знаю, — вяло и равнодушно констатировал он. — Где-то я тебя видел. Где-то здесь. Но вот где? Не помню, — слабо пожал он плечами.
— Бывший сотник Подгорного князя Леонид Кольчужный, к вашим услугам, — сделал вид что как бы прищёлкнул каблуками, представляясь незнакомец. — Сразу уточню, — улыбнулся он. — Видеть меня ты мог когда год назад я вместе с тобой и кое-кем из парней твоей банды откачивали воду в раскопе под бронетранспортёр. То ли немецкий, то ли советский, не помню, — задумчиво почесал он лохматую голову. — Там мы и познакомились. Ты тогда всем рассказывал о своей жизни в Старом Ключе. Анекдотами всех смешил.
Но, ладно, — вдруг всполошился сотник. — Что-то мы чересчур долго стоим на одном месте, разговариваем. Давай чего-нибудь делать, пока охрана нами не заинтересовалась.
— Не гоношись, — равнодушно бросил атаман, даже не пошевелившись. — Сразу видно что здесь на острове ты человек новенький и не знаешь местных порядков. Местной охране давно уже всё равно, что вокруг происходит. Можешь работать, можешь не работать, им без разницы.
