— Ждёт, значит, — мстительно прищурил глаза Димон. — Ну-ну. Долго ждать придётся.
— Вон он, гад, — прищурил он глаза, только сейчас заметив далеко в стороне сутулую фигуру корабела, сидевшего на краю топляка у уреза воды.
Не торопясь, стараясь подавить вспыхнувшее сразу в душе чувство злости, он медленно двинулся в ту сторону. Надо было закрыть и этот вопрос.
— Ну, Панас Дуб, пришло время определяться, — начал он, подходя и присаживаясь рядом. — С нами ты или без нас. Мы уже почти всё переправили и на этом берегу делать нам больше нечего. Предлагаю тебе ещё раз подумать и принять окончательное, устраивающее меня решение. В последний раз озвучиваю наше предложение. Ты едешь с нами в город Старый Ключ и работаешь там пару лет у нас на верфях. Строишь десяток, другой судов, сколько получится, как бы в благодарность за освобождение из лагеря смерти. Ну и параллельно подготавливаешь нам парочку специалистов по своему делу. А мы твою работу оплачиваем по очень и очень достойным ценам. Плюс в конце получишь разовую премию, достаточную чтобы никогда больше совсем уже не работать.
После этого можешь быть свободен. Захочешь остаться — милости просим. Нет — ну, значит нет, свободен, как фанера над городом Парижем.
— Дмитрий Александрович, — устало повернулся к нему сидящий на бревне человек. — Сколько раз вам можно говорить. Не корабел я, не корабел! Не Панас, и не дуб какой-то. Это ошибка, — раскашлялся снова старик. — Врать не буду, Пашу Ушкуйника я знаю. Так что на кого ты ссылался я сразу понял. Только вот не корабел я ни с какого боку, — устало покачал он головой. — Ошибочка вышла.
— Не у тебя, у Паши, — поморщился недовольно старик, глядя в насмешливо прищурившиеся глаза Димона.
Ехидная, насмешливая улыбка медленно сходила с лица Димона, заменяясь на откровенно раздражённую.
— Растолкуй, — медленно проговорил он. — В чём Паша ошибся?
— В том что я корабел, — тихо и обречённо бросил старик устало прикрыв глаза.
Понимаешь Дима, — тихо проговорил он. — Ты для меня столько сделал. От смерти спас, из ада вытащил. Не могу я тебя обманывать.
Тот, за кого вы меня принимаете — помер сразу же после того как мы прибыли в тот лагерь. И я взял его имя, думая что это мне поможет получше устроиться в лагере. Что, княжеская администрация даст послабление мне, в надежде использовать по назначению, как корабела. А там бы я нашёл тысячи причин чтоб время потянуть. Мне нужно было только время оттянуть, чтоб за этот срок мои товарищи могли бы вытянуть меня из лагеря. А потом, когда я понял что пути обратно с болот нет, стало уже поздно что-либо исправлять. Так я и стал для всех корабелом.
А никто ничего не заметил лишь потому, что сразу после нашего прибытия на Плато бардак в лагере стоял страшный. Да и некому было меня уличить. Померло тогда много новичков. Вот и напутали.
Да и не знаю я как строить корабли.
Повернувшись, бывший "корабел" посмотрел на Димона словно на маленького мальчика, которого надо убеждать в очевидных для взрослого вещах.
— Извините, Дмитрий Александрович что я вас невольно обманул, но это правда, — грустно проговорил он.
— Извинять я тебя не буду, — сухо отозвался Димон. — Когда тебя из лагеря вытаскивали, ты бежал впереди паровоза. Всех за руки хватал, только бы тебя там в лагере не ставили и взяли с собой. А как только реальной свободой запахло, так ты сразу по-другому запел.
Скажу прямо. В то что ты никакой не мастер лодейных дел, я совершенно не верю. Паша мне тебя чётко описал и ошибиться я не мог. А Паше я верю. В отличие от тебя.
И по описанию — похож. По характеру — более чем. Внешне — труп трупом. Характером — не подарок. Скажу откровенно — сволочь ты редкостная, Панас. Ему жизнь спасли, а он нос воротит.
Вопрос в другом. Не хочешь отомстить князьям Подгорным за то что держали тебя в рабстве — твоё дело. А вот то, что не хочешь поработать на нас, даже после всего произошедшего — пошёл тогда нах…, - Димон грязно выругался, не сдержавшись. — Насильно тащить в рай мы никого не будем. Не хочешь — не надо.
Хотя, — прищурил он глаза, задумчиво глядя на старого мастера, — может и стоило бы. Жаль только что в городе нашем рабство запрещено. Иначе, легко так ты б не соскочил.
Если ты даже в благодарность за то что мы тебя с того света вытащили не хочешь нам помочь… Ну, что ж, ты сам выбрал.
В общем, так. На том берегу лично тебе делать нечего. Не с нами, значит — без нас.
Переправа на тот берег стоить будет лично тебе пяти лет бесплатной работы на нас, — посмотрел он прямо в глаза мастера. — Это — раз. Пять лет и никаких денег. Только еда и крыша над головой. Это — последнее моё предложение. Соглашайся. Нет — остаёшься здесь и разбираешься с амазонками сам, как знаешь.
Захотят они тебя снова в рабство продать, отпустят — их дело. Как хотят, так пусть с тобой и поступают. Меня это больше не касается.
Раз ты не лодейных дел мастер — ты мне больше неинтересен. Всё, прощай.
— При чём здесь амазонки?
— Это ты спросишь у них, — неприятно улыбнулся Димон. — У них на тебя ба-а-альшие планы. Не разочаруй их, дружок.
