Резко поднявшись, Димон быстро, не оглядываясь двинулся к камышовым плотам, на которые грузили последние орудия с батареи этого берега.
Внимательный, оценивающий взгляд корабела он уже не увидел, спиной однако прекрасно его почувствовав.
Димону было немного обидно, что и в этот раз у них ничего не получилось с местными мастерами, однако это была не беда. Когда-нибудь да повезёт. А нет — так и сами справятся, своими силами.
— Всё, забирайте, он ваш, — коротко бросил Димон, проходя мимо группы внимательно наблюдавших за разговором амазонок. — Нужен, используйте. Нет — можете в землю живым закопать, ваше право.
Как потом амазонки крутили руки расслабившемуся за последние дни корабелу и бросали его связанным на телегу с трофеями, он уже не узнал. Как и про то, что тот до весны вкалывал не разгибая спины на лодочных верфях Второго Пограничного Легиона, строя малые и большие боевые ушкуи для амазонок. Он оказался прекрасным лодейным мастером, с ножом у горла работая просто великолепно, и радуя тем амазонок.
Ни старых навыков, ни умений за проведённое на Торфяном Плато время мастер не растерял, прекрасно справляясь с поставленными перед ним задачами, чем заработал у них искреннюю признательность и уважение. Что, впрочем никак не отразилось на условиях его содержания. В результате чего мастер, улучив удобный момент, когда привыкшие к безропотному мастеру амазонки расслабились, весной бежал, напоследок, наверное в благодарность, пустив по верфям красного петуха.
Тайком проникнув на торговую лодью какого-то низового купца, из малоизвестного приморского города одного из устьевых княжеств Лонгары, дальше уже он без приключений добрался до юго-западного Приморья. Там его уже многие знали. Так что скрыться беглецу ото всех, кто хотел бы до него добраться, большого труда ему не составило.
С купцом же он расплатился рассказом о тайной тропке среди топей болот Торфяного Плато и картой с кроками. Память у корабела оказалась идеальная и даже спустя столько времени он сумел полностью, в деталях восстановить маршрут тайной тропы.
О том же, что к этому времени все заинтересованные лица наверняка уже её нашли, он рассказывать купцу не стал. Да тому и не надо было. Карта эта и сама по себе дорогого стоила, и при умелой продаже могла принести купцу золота много больше, чем те жалкие крохи, что заплатил бы любой пассажир на том маршруте.
Так что обе стороны расстались довольные друг другом. В отличие от всех других, с кем за прошедший год мастер имел дело.
Впрочем, что думают другие, мастера не интересовало ни коим образом…
На речке, на речке, на том бережочке
— На речке, на речке, на том бережочке
— Мыла Марусенька белыя ножки…
(Грустная русская народная песня, частенько последние дни приходящая на ум Димону)
— "Грунт там и тут — две большие разницы".
Простая и очевидная мысль в первый же день на родном берегу, кажется теперь навсегда поселилась у Димона в голове. Да ещё эта привязавшаяся непонятно с чего песенка, из которой он знал всего лишь первые две строчки, а третью уже сам додумывал.
— "Какого рожна здесь не знают этой песенки, — каждый раз с раздражением думал он, как только навязшие буквально на зубах первые две строчки приходили на ум. — Всё знают, а эту — нет. Непорядок".
Поскользнувшись на мокром, разъезженном грунте какой-то неведомо как оказавшейся здесь дороге, идущей более менее в нужном им направлении, Димон матерно, от души выругался. Настроение было отвратительное. У переправившихся на свой берег людей словно выпустили пар, и теперь, значительно сократившийся в числе отряд напоминал больше толпу оборванцев из обоза разбитой наполеоновской армии, чем воинское подразделение.
Люди устали, смертельно устали, за несколько суток дважды перекинув на своих руках десятки и десятки тонн тяжеленного, неудобного оборудования. И надеялись уже в дороге хоть немного отдохнуть, но действительность, забытая ими на том, другом берегу, повернулась к ним задом.
Дождь, проклятые осенние дожди, разбитая дорога, точнее то, что тут называлось этим громким словом, и чернозём. Все остальные мысли по этому поводу не содержали в себе ничего кроме мата…
И первым делом надо было решить вопрос хотя бы с колёсами. Сегодня Димон принял окончательное решение.
С чем можно было мириться там, на Правом берегу, с их твёрдыми, суховатыми почвами, прекрасно держащими тяжёлый груз волокуш, здесь, на левобережье, надо было что-то делать.
И первое что он сделал, как только они переправились на Левобережье, приказал найти ближайший речной залив или впадающую в Лонгару речку с твёрдым песчано-каменистым дном, и утопить там колёсные пары от грузовых платформ княжеской узкоколейки. Все до единой, даже от мотодрезины.
