Он открыл дверь, и мы оказались в помещении, заваленном старыми подрамниками, свернутыми холстами и еще всякой художественной всячиной. Здесь было довольно темно, и Антон взял меня за руку и сказал:
— Не бойся, здесь рядом.
И это было последним, что я запомнила. Дальше меня поглотила темнота.
Я очнулась от сильной тошноты и головной боли. Во рту был привкус какого-то металла. Я лежала на старом матрасе в углу художественной мастерской. Это я определила по въевшемуся во все предметы запаху красок, растворителей, холстов и еще чего-то художественного и не очень.
В дни студенческой юности мы посещали подобные места, заваливаясь в них большими не совсем трезвыми толпами, и с тех времен мне запомнился этот характерный запах. Вокруг меня лежали рулоны бумаги, стояли натянутые на рамы холсты и уже готовые картины. Я попыталась восстановить в памяти цепь произошедших со мной событий. Цепь получалась прерывистой, но кое-что у меня получилось. Я помнила, что мы с Ленкой пошли на вернисаж, там мы смотрели картины, потом я ушла гулять по выставке самостоятельно. А потом был провал в памяти. Я попыталась пошевелиться, но резкая боль в кистях рук сказала мне, что руки у меня связаны за спиной. Вот это номер! Кто же меня так? И главное, за что?
Я услышала звук отпираемого ключом замка и затихла. В мастерскую кто-то вошел. Этот кто-то двигался почти бесшумно, но я определила, что он движется в мою сторону.
И вдруг я услышала то, чего никак не ожидала услышать в подобном положении.
— Татьяна Петровна, вы где?
Более неподходящей фразы я не слышала ни разу в жизни. Подумав, что я уже, пожалуй, ничем не рискую, я откликнулась:
— Я здесь.
Мой таинственный визави протиснулся ко мне в угол за шкаф, которым я была отгорожена от всей остальной комнаты — мои глаза привыкли к полумраку, и я смогла рассмотреть, где нахожусь.
— Здравствуйте, Татьяна Петровна.
Более дурацкую ситуацию трудно себе представить. Я валяюсь на грязном матрасе на полу в художественной мастерской, связанная и беспомощная, а какой-то идиот приходит ко мне и, вместо того, чтобы мне помочь, говорит мне «Здрассте»! Я взорвалась.
— Послушай, кретин, кто бы ты ни был, развяжи мне руки.
— Не могу. Этого нельзя делать.
— Что-о-о-! — Я взревела от возмущения, как раненная корова. — Ты что, сдурел, развяжи меня быстро.
— Татьяна Петровна, тише, не шумите. А то они услышат, и тогда все провалится.
— Что провалится, идиот?! Пусть все проваливается вместе с тобой. Но сначала развяжи мне руки.
— Татьяна Петровна, — голос вошедшего стал строже, — выслушайте меня. У нас мало времени. Я должен вам передать, что у вас будут просить отдать им Достоевского. Вы отдайте. Обязательно отдайте, а то вам могут причинить неприятности. Его уже можно отдать, уже не страшно. Это пока все. Простите меня, но я должен идти. А если я вас развяжу, то они поймут, что что-то не так и насторожатся. А этого нельзя допустить. Простите, ради бога. Но вам потом все объяснят.
Стоп! Где-то я это уже слышала. «Я тебе потом все объясню». Так говорил мне Вадим. Но сейчас это был не Вадим, а совершенно посторонний человек. Кто же мне, наконец, объяснит, что происходит!
— Послушайте, кто вы? Кто вас прислал?
Мои мысли метались, как бешеные антилопы. Что за личность меня сейчас посетила? Что он там лопотал про Достоевского? Я и без этого дурня знала, что Достоевского уже можно отдавать. Я ничего не понимала. Может, это Марго что-то напутала и прислала курьера, чтобы он лично сказал мне, что книжка уже в безопасности? Но это было полной чепухой! Марго понятия не имела, что мы с Ленкой собирались на выставку!
Все это промелькнуло в моей голове в считанные мгновения. Не найдя ответов на свои вопросы, я снова возопила:
— Эй, вы! Где вы там?
Но в ответ я услышала лишь тихий шорох закрывающейся двери.
И тут у меня сдали нервы. Я взвыла, как сто разъяренных слонов. Я рвала матрас ногтями и металась по полу раненным тигром. В общем, весь животный мир сейчас вылез из меня, частично подтвердив теорию Дарвина.
Мне было все равно. Пусть придут и убьют меня, а я скажу им в глаза все, что о них думаю.
Я кричала в голос:
— Сволочи! Развяжите меня! Где вы, мерзавцы?
Мерзавцы не заставили себя ждать.
Дверь распахнулась с громким стуком.
— Чего орешь, дура! Очнулась, так лежи спокойно. Я же говорил, с ней проблем не оберешься. — Две пары ног протопали ко мне за шкаф.
Первый был высокий здоровенный дядька, от него разило потом и почему-то еще и дорогим парфюмом. Странная смесь. А второго я где-то видела. Антон! Точно. Это же тот художник, который хотел показать мне картины. Но почему он стоит и не собирается меня спасать?
И вдруг я все поняла. Как я могла попасться на такой простой фокус! Видимо, обедать надо все же вовремя, а то мозги на голодный желудок плохо соображают.
— Не будет с ней никаких проблем. — Антон был спокоен и дружелюбен. — Правда, Танечка? — Он смотрел на меня с легким превосходством.
— Дурак ты, Антоша. — Я удивилась собственной наглости. — Меня же искать будут, я же на выставку не одна пришла.
