— Никто вас, Танечка, искать не будет. Вашей подруге уже позвонили с вашего же телефона, что у вас разболелась голова и вы поехали домой, а телефончик свой здесь забыли. А ее вы просили не беспокоиться и развлекаться на полную катушку. И поскольку ваша подруга сейчас не совсем трезвая — у нас тут на выставке фуршет наметился, то она с радостью согласилась вас не беспокоить. Вот так.
— Ах ты сволочь, ты меня сюда заманил. А зачем, спрашивается. Ну, какой ты мужик после этого, а?
Но Антон был непрошибаем.
— Нормальный я мужик. И мне деньги нужны, а то с этим творчеством можно ноги протянуть. Вот и приходится иногда подрабатывать на стороне. Мне поручили одно деликатное дело, и, я думаю, вы мне в этом, уважаемая Татьяна Петровна, поможете. С удовольствием или без — не важно. А сейчас нам с вами надо кое-куда съездить.
— Куда? Никуда я не поеду! — я ревела как разъяренный бизон, но Антон был спокоен и деловит. Он молча поднял меня с матраса и поставил на ноги, словно деревянную куклу.
— Если вы будете паинькой, то с вами ничего плохого не случится. — И он поднес к моему носу тряпку, пахнущую какой-то препротивной химией. Я снова провалилась в небытие.
Когда в моей голове рассеялась очередная порция тумана, я поняла, что меня куда-то несут. Лёгкий ветерок приятно освежал мои несчастные, измученные химической вонью, легкие. Из этого напрашивался вывод — я не в помещении, а на улице. Моя голова болталась, как собачий хвост, и я определила, что вишу на плече у типа, от которого разило потом и французским одеколоном одновременно. Эта дикая смесь отрезвляла меня быстрее, чем свежий воздух. Я вспомнила, что меня украли, и что от моего похитителя разило таким же своеобразным амбре.
На небе яркими фонарями горели звезды. Цикады в кустах разрывались от старания — стрекот стоял на километр вокруг. Видимо, был самый разгар ночи. Это что же получается: на выставку мы попали днем, на матрасе я очнулась ближе к вечеру, а сейчас, похоже, глубокая ночь? Нормальная у меня культурная программа сложилась.
Мысли в голове были непослушными и думались как-то нехотя. Но где-то далеко в глубине сознания упрямо стучалась мысль: думать, надо думать, а то черт знает что такое получается. Меня без моей воли усыпляют какой-то дрянью и увозят в неизвестном направлении.
Понемногу мысли стали собираться в стайки и слушать мои указания.
Первое — надо все систематизировать. Выставка. Ленка. Мой новый знакомый Антон, он же вероломный похититель. Драный матрас. Очкарик с дурацкими советами. Снова Антон. И наконец я, любимая, вверх тормашками на плече вонючего мужлана.
Фух! Логическая цепь восстановлена, теперь можно двигаться дальше.
Тем временем, меня внесли в какое-то помещение. Ночь была темной, а свет, видимо, намеренно не зажигали. Я бы тоже в такой ситуации свет зажигать не стала. Вдруг соседи любопытные попадутся. Или еще что-нибудь. Осторожность не повредит.
Меня аккуратно пронесли через несколько комнат и опустили на кровать. Я благоразумно прикрыла глаза и изобразила безвольное спящее существо. Так, по крайней мере, у меня будет время на принятие решения. Какого именно, я пока понятия не имела.
Дверь за пахучим мужчиной закрылась, и я снова смогла открыть глаза. Понемногу привыкнув к темноте и оглядевшись по сторонам, я удостоверилась, что никакая непосредственная опасность мне не угрожает.
Комната была довольно большой и при свете луны и звёзд я разглядела вполне приличную обстановку дачной спальни. Запах здесь тоже был приятным. Пахло свежим деревом и еще чем-то неуловимо домашним. Странное место для тюрьмы. А в том, что это моя новая тюрьма, я нисколько не сомневалась. Зачем же меня тогда было связывать и куда-то увозить?
Как любой современный человек, хорошо знакомый с киношной романтикой детективных сериалов, я стала действовать по усвоенным с детства стандартам. Перво-наперво надо попробовать освободить руки — для побега одних свободных ног было маловато. Я села на кровати и стала извиваться змеей, всячески пытаясь ослабить веревки. Покрутившись эдак минут пятнадцать и слегка выбившись из сил, я поняла, что с веревками мне не справиться. Ладно, наплевать. Что у нас там в программе следующим номером? Попытки звать на помощь отпадают.
Я встала и тихонько подошла к окну. Деревянные половицы предательски поскрипывали под ногами, и я ступала, тщательно выворачивая ступни и для верности высунув язык. Язык — это так, детский рефлекс. А вот насчет ступней я где-то читала. Оказалось, книги иногда тоже врут. Деревяшки скрипели под моими ногами, нисколько не обращая внимания на мои почти профессиональные балетные «па».
Я подошла к окну и выглянула во двор. И ничего. Темнота, непроглядный черный мрак и ни одного огонька вокруг.
Я вернулась и легла на кровать. Невеселые мысли нагрянули кучей, и я уже чуть было не начала отчаиваться. Вот дура! Далась тебе эта книжка. Ведь знаешь же, чем такие детективчики иногда заканчиваются. И чего ты добивалась? Справедливости? Так ее люди уже две тысячи лет восстанавливают, все восстановить не могут. А может и дольше.
