Так я лежала и ругала себя почем зря. Время тянулось медленно и ничего не происходило.
Видимо, это обстоятельство понемногу отрезвило меня. А что, собственно, произошло? Ну, увезли тебя неизвестные дяди в неизвестном направлении. Ну и что. Никто ведь еще не приходил и никаких претензий не предъявлял. Вот когда придут, тогда и надо будет думать, что им отвечать. А сейчас можно пока подумать о более полезных вещах. Например, что это за очкарик и откуда он взялся на выставке? Да еще и не помог мне, сволочь, в таком пикантном положении! Стоп. А что он мне там советовал, дурья башка. Ну, конечно! Отдать книжку. Вот так просто! И все мои мучения коту под хвост. Он мне не сказал, кто его прислал, но я шестым чувством уловила откуда подул ветер. И что же это получается? А получается, что Вадим все это время незаметно от меня самой наблюдал за всеми моими художествами, и, значит, он и сейчас может быть где-то рядом. Какая же я идиотка! Но послушайте, граждане, меня просто использовали в качестве живца! Вот гад! Я этого ему никогда не прощу! А еще тихоней прикидывался.
От возмущения я готова была уже лопнуть, как вдруг услышала, что по коридору кто-то идет. Предательский пол скрипел не только под моими ногами. Не зря говорят — нет худа без добра. Я мысленно стала готовиться к непростому разговору. А то, что разговор может быть непростым, мне подсказывал мой детективно-сериальный опыт. Обычно бандит, входя в комнату жертвы этакими кошачьими неторопливыми шагами, потирает руки в предвкушении медленной расправы. Он хищно и злорадно улыбается, щурит глаза, как кот перед банкой сметаны, и только что не мурлычет от удовольствия. Но о том, что обычно происходит после, мне думать совсем не хотелось. Говорят, что у приговоренного к казни вся жизнь прокручивается перед глазами как ускоренный фильм. Это может понять только тот, кто был на моем месте. И я вас клятвенно заверяю: это — чистая правда!
Шаги приближались, и я зажмурила глаза. Зачем я это сделала, я понятия не имею. Наши инстинкты иногда работают независимо от нас. Скрипнула дверь, и я почти физически, кожей, почувствовала в комнате присутствие постороннего человека. И еще — будете смеяться — по запаху. Что-то у меня сегодня перегруз в этом плане. Наверное, сегодня Всемирный День Парфюмера.
Человек постоял немного около двери, а потом просто включил свет. Такого поворота событий я не ожидала. То ли от неожиданности, то ли от того что нервы были натянуты до предела, я издала дикий вопль и открыла глаза. У двери стоял мужик и откровенно меня разглядывал. Мой рот перестал издавать звуки и закрылся сам собой. Вот так мы и застыли оба, разглядывая друг друга. Я — лежа на кровати, а он — стоя посреди комнаты, как деревянный чурбан. Так прошло минуты полторы. Мои глаза, наконец, привыкли к свету, а мозги обрели способность здраво соображать. И чем больше я смотрела на моего визави, тем сильнее расширялись его глаза. Да и мои, видимо, тоже не отставали. Дело в том, что передо мной возник через много-много лет мой задушевный друг и одноклассник Колька Косой. Не передать словами, сколько с ним было излазано заборов и съедено недозрелых соседских яблок. Но самое интересное, что этот субъект был по уши влюблен в меня с пятого по десятый класс. То есть, ровно до того момента, как судьба развела нас по разные стороны жизни.
Понемногу осознав происходящее, я почувствовала такое облегчение, что из меня буквально фонтаном вырвался смех. Я хохотала, как сумасшедшая, представляя, как мы с Колькой сейчас выглядим со стороны. Я, лежащая на кровати и связанная, как Муха-Цокотуха, и он — злобный старичок-паучок. Это же умора! Колька, с которым мы играли в казака-разбойника, лазали по подвалам и крышам, как настоящие мушкетеры-тимуровцы, и вдруг он — мой похититель.
Колька растерянно уставился на меня, истерично хохочущую и извивающуюся на кровати. Любой психолог вам скажет — чтобы победить противника, надо действовать нетрадиционно. Куда уж нетрадиционней!
Нахохотавшись досыта, я села на кровати и сказала:
— Коль, развяжи мне руки, а то у меня уже все тело затекло. Это первое. А второе — я хочу есть. И чаю. Пока всё. — Я вела себя почти нагло. Но из босоногого детства я хорошо помнила, что с Колькой надо вести себя именно так. Он всегда был неуправляемым элементом. И поэтому понимал только язык приказа или силы.
Колька послушно подошел ко мне и развязал руки. Ура! Сработало! Я растирала затекшие запястья и делала вид, что все, что со мной сейчас происходит — абсолютно естественная ситуация. Вроде как, меня каждый день похищают бывшие одноклассники, а я у них потом прошу чаю, и мы вспоминаем былое за чашечкой этого чудесного напитка.
Закончив упражнения с запястьями, я подняла голову и посмотрела на него в упор.
— Ну, здравствуй, друг мой. Так это ты за мной охотишься? — Мой голос был насмешлив.
