Я не ожидала в этом солидном мужчине такого количества театрального кокетства. Был бы у меня в руках веер, я бы обязательно тоже хлопнула им Вадима по кончику носа. Но у меня не было веера, и я просто сказала:
— Вот ты у меня какой замечательный работник. — И гордо посмотрела на моего любимого мужчину, потом кое-что вспомнила и хитро прищурилась: — А я вот тоже тебе кое-чем помогла. — Я гордилась собой все больше и больше.
— Это чем же? — Голос Вадима был мягким, но насмешливость в нем все же меня слегка насторожила.
— А когда твой сотрудник советовал мне отдать Достоевского бандитам, я уже успела его подменить. Так что, его совет запоздал. — И я показала Вадиму язык. — Мне Марго помогла, ну и еще один человек. Вот.
— Миша? — Вадим явно получал удовольствие от этого разговора.
Я снова подскочила, но предусмотрительно прикрыла коленку рукой.
— Ты и про это знаешь?
Вадим неторопливо отпил глоток чая.
— Понимаешь, дорогая, мне не хотелось бы тебя разочаровывать, но Марго и Миша были посвящены в наши планы с самого начала и очень здорово нам помогли. Нам очень важно было, чтобы вся эта операция прошла максимально гладко. Чтобы все выглядело очень естественно, и чтобы люди, которые нас интересовали, ни о чем не догадались. — Вадим говорил тихо и серьезно.
— О чем не догадались? — не отставала я.
— О наших истинных намерениях. Понимаешь, твой Достоевский очень вовремя всплыл. Такой случай выпадает очень редко. Обычно все приходится придумывать от начала до конца. А здесь — просто подарок какой-то! И под этот подарок можно столько всего навертеть, ты даже не представляешь, как редко выпадает такая удача.
— Не говорите загадками, вы меня изводите, — процитировала я классику.
Но Вадим продолжил так же тихо и спокойно, словно сообщал мне прогноз погоды на завтра:
— А я, к сожалению, тебе больше ничего сказать не могу. Здесь твоя история с Достоевским заканчивается, и начинается уже чья-то другая история.
— Тоже с Достоевским? — меня распирало от любопытства.
— Может быть. — Вадим загадочно улыбнулся.
Я вдруг поняла, что он действительно мне больше ничего не может рассказать. А я уже и не настаивала. Мне было и так хорошо. Но он, словно почувствовав легкое чувство вины, сказал мне:
— Дальше идут детали, а это уже не мои тайны. Но я думаю, ты человек догадливый, дальше и сама все додумаешь.
Здесь он во мне не ошибся. Я понимала, что, если у государства есть необходимость сообщить каким-то темным личностям не совсем правдивую информацию, а попросту, наврать, то это точно продиктовано очень серьезными государственными соображениями. И все это называется серьезным словом «безопасность». И туда лучше не влазить без особой надобности. Я вот случайно влезла. И хорошо, что так удачно вылезла. Пусть его! Дальше начинается какая-то совсем другая история. И скорее всего подробностей ее я лично никогда не узнаю. Но зато теперь мой Достоевский сослужит кому-то очень полезную службу. «Удачи тебе, классик, — мысленно пожелала я. — А больше мне про тебя уже ничего знать не положено».
Я спросила:
— А как же Марго, Миша?
Вадим долго молчал, видимо, раздумывая, что именно ответить мне на мой вопрос, и ограничился только очень коротенькой фразой:
— Марго — неоценимый помощник. А Миша… В общем, Миша — это Миша.
Похоже, мои догадки насчет Штирлица подтвердились.
— Это что же получается, что Марго тогда меня в ресторане не случайно увидела? — Я выпятила губу, что было у меня признаком раздумья.
— Случайностей не бывает в принципе. А в нашей работе — и подавно, — поучительно заметил Вадим. — Так что, Марго ты отнесла уже не оригинал Достоевского, а его копию, потому что я благополучно успел подменить ею оригинал. — И Вадим снова отхлебнул из чашки.
Я сидела, уставившись на него, и ничего не понимала.
— Как, подменил? А когда?
— Я подменил его, когда вы с Леной бегали вокруг клумбы, объевшись пирожков. Времени у меня был целый вагон. Вам было так скверно и вы так смешно отдувались, что я ничем не рисковал.
— Так ты и про пирожки знаешь? Это что же получается, что я жила не в квартире, а в аквариуме? — возмутилась я.
— Успокойся, — голос Вадима просто излучал спокойствие и нежность. Он притянул меня к себе. — Этого требовала твоя безопасность и моя работа. Сейчас здесь уже нет никакого аквариума, так что мы можем целоваться совершенно безнаказанно. А тогда аквариум был необходимостью, как бы я смог тебя охранять без того, чтобы не утыкать весь дом камерами, а?
— Ага, охранять. Вон, какие-то воришки Глашу чуть не до смерти напугали. А вы, спрашивается, где были?
— Во-первых, не какие-то, а вполне предсказуемые. Понимаешь, в этих домах служба охраны очень четко работает. Они нам сразу сообщили о попытке неизвестных личностей устроиться в нашу спецобслугу. А дальше все просто, и это — во-вторых. Чтобы эти мелкотравчатые и очень уверенные в себе личности не забеспокоились, им просто дали возможность пошарить в моей квартире. Ну и много они нашарили?
Мелкотравчатыми личностями Вадим видимо обозвал коллег моего бывшего одноклассника Кольки. Как тесен мир!
