Уже светало, когда их, связанных и безоружных, стали выводить под конвоем шотландцев и казаков и передавать стрельцам. Следом из крепости вышли и тут же построились для присяги наемники. Вышедший к ним Барни Дуглас развернул контракт и стал громко зачитывать своим людям, ловящим каждое его слово. Все приняты на русскую службу с прежними чинами с сохранением жалованья. Отдельно оговорено, что расчет будет произведен сразу же по прибытии в Смоленск. Наемники дружно кивают и под пение капеллана присягают новому работодателю. Почти все переходят на другую сторону не в первый раз, так что процедура знакомая и даже почти рутинная.
Несколько отдельно стоят мои бывшие сослуживцы во главе с Карлом. Тот смотрит на меня немного настороженно: видимо, опасается.
– Здравствуй, Карл, – приветствую я его, – рад видеть тебя в добром здравии!
– Ваше величество, – склоняется тот в поклоне, – ваши слова – большая честь для бедного наемника.
– Здравствуйте, друзья, – обращаюсь я к рейтарам, знакомым по прежним временам, – а где этот старый мошенник Шмульке?
– Я здесь, мой кайзер, – тут же отозвался мой бывший капрал.
– Я скучал по тебе и твоей науке.
– А я рад, что мне удалось вас чему-то научить. Вы были хорошим рейтаром, ваше величество, и надеюсь, будете не худшим командиром.
– Даже не сомневайся, старый разбойник. Ну что, рейтары, пойдете служить к герцогу-страннику, ставшему русским царем?
– Да, ваше величество.
– А со мной ты не поздороваешься, Карл? – раздался совсем рядом громовой голос полковника Гротте, подъехавшего за мной вместе со свитой.
– Хайнц?! – удивленно воскликнул капитан рейтар.
– Не просто Хайнц, а полковник! – внушительно ответил ему командир мекленбургской пехоты. – Я давно на службе у нашего славного герцога и, как видишь, преуспел. А вот какого черта ты ждал, мне не очень понятно.
– С вашего позволения, герр оберст – наш контракт закончился только сегодня ночью, – с достоинством отвечал тот.
– О, тогда конечно, порядок превыше всего! Дядя Вилли гордился бы тобой, парень.
– Черт, все собирался узнать, не родственники ли вы, да так и не собрался, – засмеялся я, наблюдая их встречу и услышав про дядю.
– Мы кузены, – был мне ответ, – и не виделись уже лет десять.
– Весьма отрадно наблюдать за встречей родственников, но я тоже хотел бы кое-кого увидеть… – проговорил я, вглядываясь в рейтарский строй.
– Мы здесь! – закричала, махая рукой, Анна, держащаяся позади и очевидно заметившая мой ищущий взгляд.
Рядом с ней, опираясь на палку, стоял старый слуга моего отца и мой наставник Фридрих. Увидев их, я тронул Волчка шпорами и через несколько секунд уже спрыгивал с коня и обнимал старого ландскнехта.
– Как же я рад видеть тебя, старина!
– Я знал, что вы меня найдете, мой господин!.. – почти плакал в ответ он.
Наконец, вдоволь наобнимавшись, я снова вскочил в седло.
– Эй, Мишка, Федька, – обратился я к своему рынде, – отведите этого человека к моему шатру. Он служил еще моему отцу, так что предупредите, чтобы к нему отнеслись со всем уважением. Да еще передайте, что сегодня мы будем праздновать, а уже завтра двинемся в путь, пусть готовятся!
– Ваше величество, – обратилась ко мне Анна, – простите, что спрашиваю, просто вспомнилось: а куда делся ваш приятель Мартин?
Я внимательно посмотрел на маркитантку, потом усмехнулся и, склонившись к ней с седла, прошептал:
– Марта родила мне чудесную девочку и живет сейчас у моей матушки…
Анна какое-то время потрясенно смотрела на меня, а потом, уперев руки в бока, звонко расхохоталась:
– Клянусь всеми святыми, ваше величество, вы станете легендой среди наемников! Начать службу простым рейтаром, а потом вернуть себе корону и жениться на дочери короля, само по себе – подвиг! Но спрятать подружку в эскадроне рейтар, под видом горниста, да так, чтобы об этом никто не узнал!.. Нет, такого пройдохи еще свет не видывал!
После того как были улажены все дела с наемниками, я встретился с бывшим комендантом Храповицким. Пан Якуб не сумел из-за ранения помешать сдаче крепости и лежал в постели, страдая от унижения.
– Как вы себя чувствуете, друг мой? – обратился я к нему.
– Не говорите мне так, вы мне совсем не друг, – скрипнул зубами в ответ раненый, – вы уничтожили мою честь и мою жизнь!
– Вы несправедливы, пан Якуб, и прежде всего к себе. Нет ничего постыдного в том чтобы, будучи раненым, попасть в плен. Что же касается прочего, то не стоит себя казнить. Я собираюсь устроить Речи Посполитой некоторые территориальные потери, так что можете не беспокоиться. Когда эта война закончится, никто не вспомнит о ничтожной крепостице, настолько впечатляющими будут прочие неприятности. Так что ваша честь останется с вами, а пока выздоравливайте. Вам еще понадобятся силы, чтобы жить долго и счастливо с прекрасной пани Марысей, а я, в свою очередь, приложу все силы, чтобы с ней ничего не случилось во время осады.
