Так мы и вошли в юго-западную слободу, находящуюся снаружи стен, и не спеша пошли в город, помня, что спешка для Ожидающих является одним из смертных грехов. Народу на улице было мало, никто без крайней необходимости старался по улицам не ходить, а если уж припирало, то пытались побыстрее покинуть главные магистрали. На нас, бредущих по середине улицы, посматривали с некоторым удивлением, но братья любых конфессий здесь считались блаженными. Приблизившись к воротам, с удивлением заметили, что они нараспашку, а стражи нет. Только в стороне стоял какой-то военный, спрятав меч под полою плаща, и наблюдая за входящими. Решив не мешать ему нести таким странным образом службу, мы пошли к центру города, откуда доносился шум. Улицы в городе были ещё более пустынными, чем в слободе. Лишь изредка, какая-нибудь закутанная фигурка перебегала улицу, а передвигаться все предпочитали по задворкам. Выйдя на площадь, мы увидели очередное мерзкое и идиотское представление, организованное младшим помощником бейлифа. На подмостках стояли подобия креста и на них были распяты четыре обнажённые молоденькие девушки. Перед ними стоял парень с ржавым тупым мечом в руках и ВЕЩАЛ. Пересказывать его выступление не хочу, а смысл состоит в том, что любая женщина – это сосуд грязи и мерзости, и он младший помощник бейлифа изведёт их всех. Но так как он не хочет пачкать свои ручки, то Небо ему послало двоих, которым он поручит вскрыть этим мечом им животы и вынуть внутренности. Вокруг толпилось десятка полтора ублюдков – банда младшего помощника, которые отрезали нам возможность отступления и затолкали на подмостки. На самой площади стояло несколько сотен горожан с унылыми лицами.
– «Вызывай отряд» – шепнул я Мартину, и он сломал под хламидой какую-то палочку.
Младший помощник подошёл ко мне, воткнул меч рядом со мной и велел мне его взять. Взяв меч, мне пришлось выслушать нудную инструкцию, что удар должен наноситься сверху вниз и разрубить только живот, но не в коем случае не убить. Сделав максимально тупое лицо, я взмахнул мечом, приноравливаясь к отсутствующему балансу и едва не разрубил ему нос. Он отскочил и начал долго объяснять мне, что он думает обо мне, моих родственниках, в число которых он почему то зачислил мула, горожанах, которые не смеют …
Мне надоело его слушать. Точно следуя его инструкции вертикальным ударом я разрубил ему живот, включая гениталии и анус. Он упал на край подмостков, будучи не в состоянии выдавить хотя бы звук от шока. Как и требовалось, его внутренности вывалились наружу и свесились с подмостков. Казалось, что все на площади превратились в статуи. До бандитов начало что-то доходить и они высматривали щёлку, по которой могли бы удрать с площади. На несколько взглядов брошенных на меня, я ответил такой улыбкой, что мысль удрать через подмостки немедленно покинула их. Наконец что-то дошло и до толпы. Некоторые вытащили мечи и кинжалы и вся толпа стала медленно подходить к бандитам. Последние не придумали ничего лучше, как упасть на колени и молить о пощаде.
– «Законченные дебилы» – подумал я, срывая камень младшего помощника. Я стоял над телом на коленях и мои действия не были видны, тем более что все взгляды сосредоточились на бандитах. Камень отправился к своим сёстрам, а подставка, скомканная рукой в подобие трубки, легла в карман.
– «Эти бандюганы могли попробовать прорваться, наверное их бы убили, но всё лучше чем быть растерзанным толпой» – тут до меня дошёл идиотизм моего поведения, «распятые девушки, они видели, что я забрал у мальчишки его камень. Ничего, это мы успеем поправить».
Бросив меч, я вытащил свой нож и начал перерезать привязывающие их верёвки. Далее, гладил их по головкам, успокаивая и убирая все воспоминания, начиная с падения младшего помощника на подмостки. Снизу донёсся жуткий вой, толпа кончала ублюдков. Закончив с девушками, я подошёл посмотреть. Горожане настолько ненавидели издевавшихся над ними бандитов, что не стали немедленно их убивать, а начали отрывать от них понемногу. Раздался звук рога, мой отряд, проскакав через ворота, ворвался на площадь. Командир сразу понял ситуацию, и отделения, обтекая толпу справа и слева шагом направились ко мне. Младший помощник бейлифа был мёртв, по-видимому сердце не выдержало болевого шока, и Мартин, достав свой меч, готовился отрубить ему голову.
– «В какую мерзость неограниченная неконтролируемая власть превращает людей» – залитый кровью помост – самое подходящее место для философствования, «хотя возможно бейлиф специально набирает подобное отребье, чтобы держать народ в страхе. Ведь та тройка, которой я позволил удрать, была вполне вменяемой».
