И, не дав Игги перехватить инициативу, будь у него такое намерение, Моултон, стиснув мою руку и прижав к своему животу, взял меня за локоть и торопливо отвел на несколько шагов, так, что стоптанные мои каблуки погрузились в толстый слой опавших розовых лепестков.
– Постарайтесь понять и осознать, – сказал он. – Талавера, друг мой, был любовником Теи. И сейчас в Чильпансинго они вдвоем.
Я вырвал руку, готовый вцепиться ему в горло и задушить.
– Иг, – крикнул он, – помоги!
Игги, стоявший за нашими спинами, схватил меня в охапку.
– Пусти!
– Успокойтесь, нельзя устраивать мордобой на виду у всех и полицейских в том числе! Брось это, Уайли, уйдем подобру-поздорову. Видишь, он в ярости, себя не помнит!
Я норовил вырваться и ударить Игги, но он не отпускал меня и все цеплялся за мою руку.
– Не надо, Болинг. Погодите. Выясним сначала, правда ли это. Господи, да опомнитесь же вы наконец!
Моултон пятился, а я волочил на себе Игги.
– Не глупите, Болинг, – сказал Моултон. – Это истинная правда. Я же не драться с вами пришел, а только хотел помочь, чтобы вы не так остро все это восприняли. Ехать вам туда опасно. Талавера убьет вас.
– Хорошо же ты ему помог! – укорил Игги. – Взгляни на его лицо!
– Это правда, что он уехал туда с ней, Игги? – спросил я, перестав вырываться. Я был так потрясен и истерзан болью, что едва мог выговорить свой вопрос.
– Он раньше был ее любовником, – пояснил Игги. – Мне один парень сказал, что Талавера отправился в Чильпансинго вслед за Теей.
– Когда это все у них?..
– Несколько лет назад. Он даже жил у нее, кажется, – произнес Моултон.
Ноги не держали меня, и я осел на землю, привалившись к краю эстрады. Я дрожал, хватался за голову и утыкался в колени.
Моултон бросил на меня суровый взгляд:
– Меня удивляет ваша реакция, Марч.
– А чего ты от него ждал? Оставь его в покое! – воскликнул Игги.
– Он ведет себя совершенно по-детски, а ты его поощряешь, – сказал Моултон. – Мы все через это прошли – и я, и ты. И Талавера, когда у нее появился Смитти, а потом вот он.
– Ничего подобного. Талавера знал, что она замужем.
– Какая разница? Будь Талавера хоть трижды хлыщ и волокита, ему нельзя отказать в способности чувствовать. И разве человек не должен сознавать, на каком он свете, если с ним случается подобное? Разве мне, например, не следовало это знать? Или тебе? Такого рода факты, пропади они пропадом, скрывать нельзя.
– Но парень до сих пор ее любит. Ты лез на стенку, когда кто-то положил глаз на твою жену, хотя и не любил ее.
– Ну а она его любит? – вопросил Моултон. – Если любит, то что делает с Талаверой там, в горах? После того как Марч получил такой удар, слег и страдает?
– Ничего она с ним там, в горах, не делает! – крикнул я, опять вскипая. – Если сейчас он находится в Чильпансинго, это означает только, что он находится в Чильпансинго, и не больше, а Тея тут ни при чем!
Он посмотрел на меня с деланым любопытством:
– Знаете, братец, я ручаюсь, что вам все ясно, просто вы упрямитесь и не хотите признаться в этом. Неужели она не сказала вам, что он ее старый дружок? И вы еще думаете, будто после всего, что было, она не спрыгнет для него со своей лошадки?
– Все это в прошлом! В прошлом! И если вы сейчас же не заткнетесь, я заткну вам глотку вот этим камнем!
Однако Моултон был крайне возбужден и не мог остановиться. Он явно что-то задумал. Вытаращив свои бараньи глаза, он уставился на меня:
– Как это ни прискорбно, друг мой, но женщины безрассудны. И достаются они не только милым юношам вроде вас. Почему вы так уверены, будто она не снимала ради него бриджи и только для вас хранит свои прелести?
Я кинулся на Моултона. Игги схватил меня сзади. Я, пытаясь освободиться, тряс его и даже пробовал треснуть о край эстрады, но он держался цепко. Навалившись всем телом, я все-таки стукнул его так, что он обмяк и отвалился, прошептав:
– Вы что, спятили? Я же только хотел предотвратить драку!
Моултон уже ретировался. Он удалялся, лавируя между прохожими, и я крикнул ему вслед:
– Подожди, мерзавец, свинья вонючая! Я с тебя шкуру спущу!
– А ну-ка хватит, перестаньте, Болинг, – на вас коп смотрит!
На подножке стоявшего неподалеку автомобиля сидел и смотрел на нас индеец-полицейский. Похоже, он привык к ссорам и дракам гринго.
Игги, все еще удерживая меня за руки, заставил меня опуститься на землю.
– Ну, могу я теперь успокоиться? Вы не побежите за ним, не станете его догонять?
Я лишь качнул головой, что-то невнятно пробормотав сквозь слезы. Он помог мне встать.
– Только посмотрите на себя. Вы же весь измазались. Вам надо переодеться.
– Нет, я должен спешить.
– Пойдемте ко мне. Я хотя бы щеткой вас почищу.
– Я не могу опоздать на автобус.
– Так вы все-таки едете туда? Вы ненормальный!
Но я решил ехать. Помывшись у Лу, я сел в автобус. Место мое было занято, и все ранние пташки, наблюдавшие сцену у эстрады, казалось, понимали, что произошло: меня, беднягу, бросила женщина.
Игги вслед за мной пролез в автобус.
