– У здешних созвездий есть названия? – спросила Милли после недолгого молчания.
– Наверно есть, – пожал плечами Билли. – Только какое нам до них дело?
– Так, любопытно.
– Всё равно мы не пойдём расспрашивать об этом местных.
Милли неопределённо фыркнула.
– Можем придумать свои, – заявил её брат, развивая предложенную тему. – Вон то, рогатое пусть будет – созвездие «Мотоцикла»!
– Точно! – подхватила сестра. – А это длинное – «Гоночный болид»!
– Ага! Формула один! А вот это – «Малый скутер»!
– Тогда вон то – «Катамаран на воздушной подушке»!
– Длинновато, но сойдёт. Пусть в таком случае, вон, то двойное называется, м-м, «Подъёмный кран»! Большой и маленький.
– Нет, это не круто! И где ты видел подъёмный кран с руками и ногами? Пусть это будут созвездия «Йети», большое и малое. Мама Йети и Вуфф!
Билли согласился, что это лучше, а Вуфф, услышав своё имя, взглянул на близнецов вопросительно, затем перевёл взгляд на небо и вдруг, ткнув толстым чёрным пальцем в сторону двойного созвездия, спросил:
– Йети?
Адские угонщики переглянулись.
– Он понял! – восхищённо прошептала Милли.
– Молодчага! – согласился Билли.
– Ма,а Йети и Вуфф, – констатировал их опекун. – А ,де Па,а Йети?
– А… он пошёл найти что-нибудь вкусненькое, – нашлась Милли. – Вот раздобудет еду и вернётся!
Такое объяснение полностью удовлетворило Вуффа, и даже привело его в восторг. Развеселившись, он попрыгал немного с близнецами на руках, от чего те радостно ухали при взлётах и приземлениях.
– Давай теперь звёзды, что ли называть? – предложил Билли, когда скачки закончились.
– Давай! – согласилась Милли, которой это занятие понравилось. – Вот эта, которая мигает разными цветами – «Светофор»!
– Светофор должен быть из трёх отдельных фонарей, – усомнился Билли. – Хотя, если светофор пешеходный, то пускай! Тогда вот эта яркая – «Стоп-сигнал»! Э-э, стоп-сигнал на байке, поэтому в одном экземпляре.
– Принято! Вот эта двойная – «Фары»!
– Ну, это уже созвездие получается. Ладно, пусть будут «Фары». А вот эта золотая, м-м…
– Они! – заявил Вуфф безаппеляционно.
Близнецы в очередной раз переглянулись. Они оба любили Вуффа за удивительную сообразительность, хоть юный йети был ещё сущим ребёнком.
– Они, – повторил Билли задумчиво. – Ты молодец, лохматый!
– Давай что-нибудь угоним! – вдруг невпопад сказала Милли жалобным голосом.
Билли смерил её изучающим взглядом, и ответил без тени иронии:
– Обязательно угоним! Я обещаю!
– Теперь, друг мой, вы знаете обо мне всё! – закончил свой рассказ профессор Сай, и слегка поклонился.
Князь, слушавший его всё это время с величайшим вниманием, смотрел на собеседника своим проницательным колючим взглядом и молчал. Старому профессору стоило немалых усилий сохранять спокойствие. Господин Сай принадлежал к древнему прославленному роду великих самураев, но сам он воином не был, и даже в императорской армии когда-то служил переводчиком. Его нельзя было упрекнуть в трусости, но природная отвага, доставшаяся от грозных предков, не прошла закалку в огне сражений, о чём умный и развитой господин Сай совершенно не жалел, так-как не считал справедливой войну, которую тогда вёл император.
Возможно, поэтому сейчас его сердце сжималось, когда он видел останки невинных жертв и даже их врагов. По той же причине он с внутренним трепетом ожидал своей участи, хоть и постарался подготовиться к ней заранее. Сейчас наиболее вероятными ему казались два варианта ближайшей его судьбы. Первый – князь не поверит ему, и прикажет казнить, как лжеца. И второй – князь ему поверит, и прикажет казнить, как колдуна. Какая из казней при этом будет милосерднее, господин Сай не брался предугадать.
– Я предполагал что-то в этом роде, – сказал вдруг князь, настолько неожиданно, что старик-профессор подпрыгнул. – Вы плохо вписываетесь в окружающий мир, друг мой, и это заметно, по крайней мере, мне. Вы умнее и образованнее всех учёных, каких мне доводилось видеть в жизни, а ведь я знаком с мудрецами Императорского Двора, и не только с ними. Что ж, благодарю за откровенность и доверие! Я ещё раз убедился в том, насколько полезным является наше знакомство.
Профессор Сай почувствовал, что его сейчас может хватить удар. Как это ни парадоксально, именно дружелюбие князя могло стать причиной катастрофы для старого учёного. Если бы его властительный друг просто сказал своим людям – «Казнить его!», старик испытал бы горечь, но и облегчение. Но сейчас его сердце грозило проломить грудную клетку или оборваться, как колокольчик на перетёртой нитке.
Надо было ответить в изысканной манере, как это пристало – с благодарностью, но без раболепства. Но господин Сай справедливо полагал, что не сможет справиться с дрожью в голосе. Есть предел человеческим силам, и порой, не выдать своё волнение труднее, чем шагнуть навстречу неизбежной смерти.
Его выручил вернувшийся разведчик. Как всегда, молодой самурай не объявил новость во всеуслышание, а сообщил всё на ухо своему господину, после короткого военного поклона.
Морщины на лбу князя разгладились, а глаза его сверкнули особым блеском.
