Огнеплюй почувствовал себя такой «мухой». Его вдруг со странной силой потащило за руки в разные миры, так что затрещали кости, связки, сухожилия и мышцы! Странно, но разжать пальцы и отпустить оба мира почему-то не получалось.
Красный дракон смерти не боялся, но погибать так нелепо и неожиданно не входило в его планы. Тем более, это было бы обидно, ввиду того, что он не сделал дело, ради которого пришёл сюда – не разыскал Они, да ещё и Мэгги потерял. И такая его взяла из-за всего этого злость, такая досада, что из ноздрей его, вполне человеческих, повалил дым, а из ощеренного рта полыхнуло пламя! И напряг он тогда свои могучие руки, и удержал расходящиеся миры, остановив их движение…
Весь золотой барабан вздрогнул, будто получил удар неведомого била по корпусу. Его внутренняя поверхность вдруг осветилась ярким светом, потому что крыша раскрылась подобно цветку и внутрь хлынули солнечные лучи! Раздалось жужжание и щёлканье какого-то невидимого, но очень большого механизма, и сооружения на кубических постаментах пришли в движение. Они принялись опускаться один за другим, уходить под пол, а вместо них появлялись другие, вырастали и вставали на место старых, сияя свежим, как бы нетронутым золотым блеском.
Пассажиры, едва успевшие спасти свои сохнущие тряпки, жались к стенам, и во все глаза глядели на происходящее вокруг них непонятное движение. Вдруг они завопили все, как один от невыразимого ужаса, потому что сверху, сквозь крышу внутрь барабана внутрь заглянул удивлённый серый глаз, который был, наверное, чуть меньше самого барабана!..
Красный дракон по имени Огнеплюй, ничего этого не видел по той простой причине, что его уже не было там, где он стоял только что. Страшным усилием, едва не вырвавшим руки у него из плеч, он освободил-таки кисти, застрявшие в двух разных мирах. Сами миры вернулись в ритм своего обычного движения и не пострадали, хоть и пережили, наверное, какие-то катаклизмы из-за неестественной для них остановки. Возможно, где-то изменился климат, но неизвестно к худшему или к лучшему. Точно известно, что в одном месте некий пророк, попросивший солнце остановиться, чтобы праведное воинство успело дорезать во время священной битвы неправедное, откровенно обалдел, когда это у него получилось.
Но всё это не касалось Огнеплюя никоим образом. Сорванный с круга, на котором стоял, красный дракон летел куда-то кувырком, поминая самыми отборными рыцарями все вселенские миры, сущие и не сущие, какие есть в бесконечности!..
– Комета! – сказала Милли, глядя на странную рыжую звезду, прочертившую по небу.
– А, метеор! – презрительно махнул рукой Билли и натянул кепку на нос.
– А я говорю – комета! – не унималась его сестра-близнец, краснея по своему обыкновению.
– Кометы так не летают, – авторитетно заявил Билли из-под кепки. – Когда появляется комета, то, кажется, что она висит посреди неба неподвижно, и может так висеть несколько дней…
– Бот
– Кто бот
– Ты бот
Этого Билли не мог стерпеть ни от кого в мире, тем более от родной сестры. Он вскочил, перевернул кепку козырьком назад, сжал кулаки и ринулся в бой! Милли улыбнулась от уха до уха с весёлой злостью, и приготовилась сопротивляться, но удары обоих пришлись по воздуху.
– Вуфф, вуфф! – назидательно сказал им Вуфф, разведя руки, в кулаках которых было зажато по Адскому угонщику.
Те, видимо по инерции некоторое время ещё подёргались, пообзывались и помахали в сторону друг друга своими мелкими кулачонками, но вынуждены были смириться. Из рук Вуффа не вырвался бы дюжий мужик человеческого роду племени, что уж говорить о карликовых полусатирах?
Вуфф теперь был ответственным за этих двух недомерков, которых семья йети приняла, как собственных детей. Видимо, у этих существ был инстинкт защиты всех мелких и слабых, имеющих сходство с ними самими. Полусатиры подпадали под эту категорию, также как и люди, поэтому, когда Вуфф принёс их в родную пещеру, ему даже отменили выволочку за самоволку.
Малыш йети сбежал, чтобы найти Они. Это его родители хорошо понимали, так-как сами искали беглянку, и даже проследили её след до человеческих поселений. Дальше идти было нельзя, так-как люди, завидев йети, начинали сходить с ума и хвататься за оружие. Поэтому Папа Йети и Мама Йети очень огорчённые вернулись назад, но их сын не смирился, и сам удрал из-под родительской тёплой подмышки.
