— Они все могут. Вернее, я бы уточнил — она все может. Мамаша. Эта — та еще штучка. Опасна, как скорпион. И умна. Это обстоятельство меня всегда удивляло. Ведь по-настоящему умных женщин на свете не очень много. Но эта уж точно совсем не дура! А еще она всегда очень любила их с Сашком сына, он мне об этом часто говорил. А о ней он всегда рассказывал с каким-то грустным подобострастием. Несмотря ни на что, он ее очень уважал. Как такая жесткая женщина может сочетать в себе столько различных качеств? Непостижимо! Я думаю, Сашок потому с ней и не разводился, что иногда она давала ему просто бесценные советы, — Дэвика немного утомила эта тирада, и он попросил у меня сока. Смочив горло, он продолжил:
— Я даже сначала думал, что у нее на него есть компромат, но потом понял, что нет. Сашок был чрезвычайно аккуратным и осторожным человеком. Я же был в курсе всех его дел. Или почти всех. Да и зачем ему было разводиться, если они давным-давно предоставили друг другу полную свободу. Только вот, конечно, про тебя она, видимо, ничего не знала. Поэтому и прощелкала этот момент. А оно вон как обернулось. Представляю, как она взбесилась, когда поняла, что ее провели, как девчонку. Берег старикан этот «секрет» от нее, — Дэвик ласково погладил меня по руке. — И правильно делал. Хоть в конце жизни кто-то отнесся к нему по-человечески, ты же в принципе деньгами не очень-то увлекаешься. По сравнению с другими охотницами за капиталом, ты просто альтруистка. Поверь, я знаю, о чем говорю!
Ах, Дэвик, Дэвик. Плохо же ты знаешь женщин, невзирая на твой Сократовский лоб! Про Сократа я тоже вычитала в Сашкиных книжках.
Но, пожалуй, в одном Дэвик действительно не ошибся. Я от природы была совершенно беззлобным человеком и не любила портить отношения с людьми. Если человек мне не нравился, я просто прекращала с ним общаться. Но никогда не скандалила и не устраивала сцен. За исключением случаев, когда такой вот «цирк» помогал мне по мелочи разрулить ситуацию с очередным моим визави. А деньги? Да, и здесь, пожалуй, Дэвик был недалек от истины. Настоящие охотницы готовы удавиться за копейку. Ну, может быть, эта копейка иногда и выглядит на «сто тысяч, и не рублей», но принцип всегда один.
А во мне действительно не было этой убийственной черной жадности. И потом, я всегда с удовольствием делилась своим добром с теми, кто этого, на мой взгляд, заслуживал.
Так что, выслушав пространную тираду Дэвика о моем замечательном характере, я зарделась, как маков цвет, к его пущему удовольствию.
— Ну вот, видишь! — его голос звучал как голубиное воркование на летней крыше. — Я же говорю, что ты славная. Разве какая-нибудь стерва еще сохранила бы способность краснеть? Нет, конечно. Они только и думают, как бы побольше с мужиков нахапать.
Я вздохнула. В сущности, Дэвик был абсолютно прав. Мне тоже не нравились девицы с откровенно материалистическими замашками. Это было грубо и неженственно. Я всегда сторонилась таких «светских львиц». Благо, их на светских раутах пруд пруди. У них даже глаза блестят как у диких зверей. И зачем люди так заморачиваются? Жизнь такая приятная штука, и если к ней относится как к доброму другу, то она обязательно отплатит тебе той же монетой. И нет здесь места бездумной жадности и стяжательству!
— Слушай, а что во-вторых?
— Чего? — не понял Дэвик.
— Ну, ты сказал, во-первых, уклоняться от знакомства. А что во-вторых?
— А во-вторых, тебе просто надо продержаться еще около полугода. Чтобы вступить в наследство. По закону. Вот и все. Сашок же все верно рассчитал. Так что надо просто выиграть время.
Я удивилась.
— Так просто? Полгода, и все? И все деньги будут мои?
Дэвик кивнул.
— Учти, враги сейчас могут затаиться. Ведь после того, что произошло, громкого визита милиции и всей этой шумихи им нет смысла торопиться. Так что, какое-то время у тебя есть. Так сказать, легкий тайм-аут. Но расслабляться здесь нельзя.
— А как же сын? Ты же говорил, что у Сашка есть сын. А вдруг это он? В смысле, это он на меня охотится? — Я вспомнила об этом случайно, но теперь число подозреваемых увеличилось ровно в два раза.
