Он убегал с самого утра и без устали колесил по всему городу в надежде сэкономить еще пару австрийских «тугриков». Но все безрезультатно. Цены везде были примерно, по-европейски, одинаковыми. Все было просчитано и сбалансировано. Дэвик, как истинный сын своего народа, не оставлял надежды остаться в барыше и пытался торговаться даже с непробиваемо вежливыми австрийскими менеджерами, которые, с приклеенными к подбородкам, добрыми улыбками сочувственно кивали Дэвику головой. Но уступали только жалкие крохи. Дэвик кипятился, обзывая их крохоборами и пройдохами, и на следующий день снова шел на австрияков, как на амбразуру. Но с тем же результатом. Это напоминало мне бесславный поход Наполеона на Москву. Но я помалкивала, наблюдая, чем вся эта война закончится. Дэвик наконец сторговался с непокорными туроператорами, выклянчив у них немыслимые бонусы, и, победно доложив об этом мне, тут же бросился звонить своей Бабе Яге. Но здесь-то как раз и поджидала Дэвика первая маленькая колючая неприятность. Экономичность Ядвиги обскакала Дэвика, вырвавшись вперед на целый корпус. А именно! Она заявила ему, что ехать в Италию втроем неразумно. Никакой экономии на развлечениях, еда везде по бешеным ценам и все такое прочее. А те бонусы, которые он выторговал — это просто курам на смех и все в том же духе. Забегая вперед, скажу, что такой дуры я давно не видывала! Заявить мужику, который пыхтел целую неделю и из кожи вон лез, чтобы угодить гордой австриячке, что он — если обобщить ее речь — «козел», это надо быть крупной идиоткой!
Дэвик был неприятно удивлен заявлением своей почти подруги жизни. Он выглядел совершенно опустошенным, и я даже заметила влагу в его глазах. Губы его кривились, как у обиженного ребенка.
— Как она такое может говорить? — удивлялся он. — Ведь ей не придется потратить ни копейки. Я хотел просто сделать приятное вам обеим.
Я накормила его ужином и утешила, как смогла. Назавтра все повторилось.
Так продолжалось дня четыре. И Дэвик наконец сдался. К этому моменту он был уже сильно на взводе от бесконечных препирательств с Ядвигой, да и подготовка к путешествию совсем его измотала.
— И на хрена мне такой отдых, от которого я устал, еще туда не добравшись? А все это ее нытье — там дорого, сям неэкономно! Тьфу, зараза! Скажи, где их учат, этих немок, чтобы они были такими занудами?
— Не немок, а австриячек, — ненавязчиво поправила я его, незаметно улыбаясь.
— Какая разница! — взорвался наконец Дэвик. И это был первый звоночек, возвестивший мне, что дни Ядвиги сочтены. Знаменитая австрийско-немецкая рачительность стала в глазах Дэвика расчетливостью и отсутствием чувств. Чувства же для его народа были одним из столпов существования. Так говорила Дэвику его мама, а слова мамы не подлежали никакой девальвации. Подозрения в недостаточности чувств Дэвик перенести уже не мог.
Он каким-то чудесным образом наконец утряс все вопросы с поездкой, но ехидность и язвительность Ядвиги, которую он мне в лицах и красках передавал каждый вечер, чуть не плача от непонимания и обиды, сделали свое дело. Мы отправились в Италию вдвоем! Ядвига в самый последний момент, что называется, «хлопнула дверью», и наотрез отказалась ехать с нами.
Я не хотела расстраивать Дэвика своими соображениями о том, что причиной такого поведения неведомой мне Ядвиги могли быть совсем не знаменитая немецкая рачительность, а кое-что совсем другое.
Бедолага Дэвик! Его неопытность в любовных отношениях сыграла с ним злую шутку. Он не знал, что ревность часто совершает с женщинами такие странные трансформации, что даже ангела может превратить в сварливого малоприятного тролля. Ну кому же это, скажите на милость, понравится, когда твой, уже почти что нареченный, вдруг объявляет, что в долгожданную предсвадебную поездку он берет еще какую-то женщину?
Неискушенный в любовных интригах Дэвик попался на эту житейскую удочку и проиграл свой первый любовный тур. Я могла бы ему все это объяснить, но, по своим собственным соображениям, была нема как рыба, терпеливо выслушивая все его жалобы.
Я нисколько об этом не сожалела. Нет, во мне не было по этому поводу ни капли злорадства, собственнических инстинктов или чего-то подобного. Одна только чистая забота о благе моего друга. Ну зачем, спрашивается, ему немка? Или австриячка — это нам без разницы! Дэвик явно нуждался в заботливой пухленькой румяной няньке. А такие экземпляры водятся у нас где-нибудь в Рязани или в Твери. На худой конец, в Воронеже. Но никак не в изнеженной изящной Вене.
Мы отбыли в Италию рано утром, и пока мы ехали в замечательном, стерильно чистом европейском экспрессе, я ни на минуточку не могла оторваться от пейзажа за окном.
