Сообщив мне все это негромким деловым голосом, Олег так же неторопливо развернулся и ушел в дом. Я стояла, переваривая услышанное. Во, дают! А я думала, что гуляю себе без присмотра, где вздумается, а оказывается, за мной куча народу присматривает. Профессионалы! Я улыбнулась и подумала, что надо бы и вправду еще прогуляться. Чего в такой замечательный день дома-то сидеть? Может, еще что-нибудь полезное узнаю.
Приняв это решение, я снова потопала на высокий косогор. Солнце поднялось уже довольно высоко и припекало во всю свою августовскую силу. Я снова присела на возвышавшийся над рекой берег и стала смотреть вдаль. Кто-то сказал, что человек может бесконечно долго смотреть на огонь, работающую женщину и на текущую воду. Это правда. Текущая вдаль река завораживала. Я смотрела на нее и смотрела, пока глаза мои не стали слипаться. Тогда я свернулась калачиком на самой макушке крутого косогора и задремала.
Телефон зазвонил, как всегда, невовремя. Я нехотя открыла глаза, вырывая себя из плена дневных сновидений. Мне снилась моя мать. Он шла по песчаному берегу реки и улыбалась мне. А я, маленькая, в белом платье с красными горохами, бежала к ней навстречу. Сон был таким ярким, что казался мне явью. И во сне я все бежала и бежала, и никак не могла добежать к матери. У меня уже почти не было сил, но я видела, как она идет ко мне и приветливо машет рукой. И улыбается. А я все бежала и бежала к ней. Из последних сил.
Номер в телефоне был незнакомым, но, расслабившись от деревенской тишины и яркого солнышка, я беспечно ответила:
— Я вас слушаю.
— Доченька, дитятко мое. Наконец-то я тебя нашла, — голос в трубке был смутно знакомым, но только очень-очень далеким.
— Кто это? Говорите громче, я вас не слышу, — заорала я в телефон, позабыв про все на свете. Меня уже целую вечность никто не называл доченькой.
— Зиночка. Это я, твоя мама.
У меня замерло сердце. Я попыталась ответить, но только хриплый стон вырвался из моего горла. Прокашлявшись, я заорала в трубку:
— Мама, ты где?
— Я здесь, в Москве. Метро Алтуфьево, кажется. Зиночка, у меня беда. Помоги мне, дочка, прошу тебя.
Ни секунды не раздумывая, я вскочила с берега и бросилась в деревню. Как будто и не было этих лет! Я долгими ночами представляла себе, как моя, заблудшая где-то среди планеты Земля, мать однажды одумается и призовет меня к себе. Я не могла поверить своим ушам. Этот день наступил. Я забыла обо всем, даже о грядущем гигантском наследстве. Вся моя сущность потянулась к этому голосу, такому родному и желанному. Почти забытому, почти потерянному. Я бежала через луг, думая только о том, где сейчас раздобыть машину, чтобы поскорее добраться до Москвы.
Навстречу мне попался мужичок на стареньком раздолбанном «Запорожце». Я рванула к нему.
— До Москвы подбросите? Только сначала тормознете, где скажу, — я почти на автомате сообразила, что без денег далеко не уеду, — мой вопрос вогнал его в ступор. — Тысяча евро. Идет? — Мужик больше меня ни о чем не спрашивал.
Он притормозил около моего деревенского пристанища, я метнулась в дом, схватила сумку и на той же скорости, не останавливаясь и ничего никому не объясняя, влетела в крошечную смешную машинку.
Мы гнали машину на предельной скорости. Мы — это потому, что я страшно боялась, что старенький «Запор» лопнет от натуги, не дотянув до столицы, и постоянно уговаривала его ехать красиво и плавно. Но, несмотря на мои уговоры, машина взбрыкивала и подскакивала, как непослушный ослик на арене цирка. Впереди уже показались окраины города, и я, попросив подвезти меня к ближайшему банкомату, щедро расплатилась с обалдевшим от счастья крестьянином. Дальнейший мой путь был прост: метро и только метро. Препротивные московские пробки делали путешествие по городу не просто невозможным, а просто исключительно невозможным.
Вырвавшись из вязких лап толпы, которой всегда наполнено любое метро во всех столицах мира, я выскочила на поверхность в Алтуфьево и, лихорадочно озираясь по сторонам, стала набирать номер на светящемся дисплее. Но раз за разом автоматический приятный голос отвечал мне:
— Абонент временно недоступен.
Больше мне никто не звонил. И абонент упорно был недоступен. В моей голове бродили разные мысли. Рядом со мной остановилась машина.
— Дэвушька, тэбе подвезти?
Голос звучал ласково. Мне сейчас было все равно куда ехать. Я открыла дверцу стареньких красных «Жигулей», но в этот момент кто-то крепко схватил меня за локоть.
— Зинаида Иосифовна. Ну, это уже слишком. — Голос моего наиглавнейшего детектива Олега был для меня неожиданностью. Скорее приятной. Крепко держа за руку, он повел меня в сторону большого черного автомобиля, припаркованного недалеко от метро. Того самого, который встречал меня вчера в аэропорту. Я молча села в машину, и мы двинулись в обратный путь.
