В это раннее утро в трактире было еще пусто. Но тетушка Пивная Кружка повела Татти по крутым каменным ступеням в погреб и заперла дверь на засов.
– Послушай, моя девочка, – сказала она, с жалостью глядя на Татти. – Только не надо плакать. От слез девочки глупеют в десять раз, и больше ничего. А тебе надо сейчас быть очень умной и мужественной. Потому что твои братья по приказу короля брошены в тюрьму.
Татти закрыла лицо руками и расплакалась. Ее узкие плечи вздрагивали. А кудрявые волосы, блестевшие в свете фонаря, потускнели.
– Ну, ну, ну! – огорченно сказала тетушка Пивная Кружка. – Конечно, невидимки очень красивые. Кто спорит! Но все-таки они очень жестокие. Их сердца совсем не такие красивые, как их лица…
Послышался топот крохотных лап, будто кто-то рассыпал на каменном полу сухое зерно. Из угла выскочила серая мышка и скрылась где-то под бочками.
– Опять эта мышь! – покачала головой тетушка Пивная Кружка. – Так и шныряет повсюду. Хотя, по правде сказать, в жизни не видела такой славной мышки. Спинка просто бархатная. А ушки словно сшиты из серого шелка, да еще на розовой подкладке.
Откуда было знать тетушке Пивной Кружке, что это вовсе не простая мышь, а сама госпожа Круглое Ушко. Она любила быть в курсе всех городских новостей.
Но Татти ни на что не обращала внимания и плакала так сильно, что даже в ее деревянных башмаках хлюпали слезы.
Тетушка Пивная Кружка отвела волосы, прилипшие к мокрым щекам Татти, и наконец сказала:
– Это случилось уже неделю назад. Ночью… Да, да, как раз, когда часы на башне пробили три раза. Я еще проснулась и подумала: «Почему так тревожно и грустно бьют часы на большой башне?» Так вот. В три часа ночи к твоим братьям пришел сам министр Войны. Конечно, его нельзя увидеть, но его нельзя не услышать. Ведь у нашего министра Войны самый громкий голос в королевстве. Господи помилуй, что за голос! А сказал он вот что: «Нашему королю нужно много новых колпаков-невидимок!!! Вы лучшие ткачи в королевстве!!! Вы одни знаете секрет материи, которая сто лет носится и не рвется!!! Вы будете ткать материю для новых колпаков-невидимок!!! А король вам хорошо заплатит за это, будьте уверены!!!» А твои братья ответили: «Мы не будем ткать материю для новых колпаков-невидимок! Знаем мы невидимок. От них не жди добра!» Я слышала это очень хорошо, потому что в темноте перебежала через улицу и притаилась под самым окошком. Тогда министр Войны как рявкнет: «Взять их!!!» Тут в доме все начало падать и разбиваться. И вот теперь твои братья заперты в Черной башне. Люди даже говорить о ней боятся. В башню ведет тайный подземный ход. Никто не знает, где он. В Черной башне множество дверей, входов, выходов, длинные запутанные галереи. А сторожат башню невидимые стражники. Да не плачь же так горько, Татти! От слез девочки болеют и глупеют? Ну что мне с тобой делать?
Но Татти просто заливалась слезами. Даже подол ее юбки так намок, хоть выжимай. Бархатная мышка смотрела на нее из угла с большим сочувствием и тоже смахнула слезинку с носа тонкой лапкой.
– Ну вот что, – сказала тетушка Пивная Кружка. – Оставайся-ка ты у меня. Будешь помогать мне печь лепешки. Я дам тебе шесть мягких подушек, а по утрам разрешу тебе подольше поваляться в постели.
Но Татти покачала головой.
– Спасибо, тетушка Пивная Кружка, – сказала она. – Я уйду обратно в деревню. У меня разорвется сердце, если я каждый день буду ходить мимо дома моих братьев. Даже если я буду закрывать глаза. Нет, не могу, я себя знаю. Не могу, и все.
Татти вышла из трактира «Три желудя». Она посмотрела на дом своих братьев, и сердце у нее действительно чуть не разорвалось.
На площади было пусто. Покупатели разбежались, а продавцы разошлись. Мимо Татти пробежала высокая женщина с зелеными серьгами в желтых ушах.
– Ах ты, маленькая дрянь! – крикнула она своей худенькой служанке. – Ты собирала яблоки, которые сама рассыпала!.. Это из-за тебя я опоздала во дворец. Все богатые горожанки побежали наниматься в королевские прачки! Посмотри на эту деревенскую девчонку. Она тоже сейчас помчится туда. Еще бы! Она тоже хочет получить королевскую улыбку и все прочее!..
Слезы горя и обиды с такой силой брызнули из глаз Татти, что даже не намочили ей щек. Татти сжала кулаки и топнула ногой.
– Да я… – не выдержав, крикнула она, – да я скорее умру, умру, чем буду стирать ваши противные, дурацкие колпаки!
И вдруг Татти почувствовала, что ее ноги оторвались от земли и ее сжимают чьи-то грубые невидимые руки.
– Наконец-то нашли! – услышала Татти злорадный голос. – Вот ты-то как раз нам и нужна! Эй, сюда!
– Уж очень неказиста! – с сомнением протянул другой голос. – Да и худа! Кожа да кости.
– Ничего, сойдет и такая, – рявкнул третий.
– Ай! – закричала Татти и попробовала вырваться. Но безжалостные руки потащили ее в переулок.
– Ой! – закричала Татти.
Ноги ее болтались в воздухе. Деревянные башмаки соскочили с ног и остались валяться на площади. Издали они были похожи на двух грустных утят.
– Мои башмаки! – закричала Татти. – Что вы делаете? У меня нет других…
