– Я полотер. Я каждый день натираю пол во дворце. Вот этой щеткой. А вечером повар дает мне за это кусок черного хлеба. Я никогда не ел белого хлеба, потому что повар говорит, что белый хлеб могут есть только белые люди. Но я плакал не из-за этого. Понимаешь, я совсем один в этом большом дворце. Один-одинешенек. Мне здесь очень плохо. Я, наверно, скоро умру от тоски. Тоска у меня вот тут, в груди. Это такой холодный камешек…
– Нет, ты уж погоди умирать, – сказала Татти. – Вот мы с тобой встретились, так что ты теперь уже не один. А как тебя зовут?
– Меня зовут… У меня очень некрасивое имя. – Мальчишка посмотрел на Татти темными, как вишни, глазами. Но это были очень грустные вишни. – Меня зовут Щетка. А тебя как зовут? И откуда ты взяла колпак-невидимку?
– Подвинься, – сказала Татти. – Я тоже залезу под лестницу и все тебе расскажу.
– А теперь я хочу повидать своих братьев, – сказала Татти, окончив рассказ.
Щетка глубоко вздохнул, как будто проснулся.
– О-о-о… Черная башня… – прошептал Щетка и поежился. – Туда ведет подземный ход. Там страшно, там совсем темно, там бездонные пропасти, куда можно упасть. Там сотни дверей. Нет, через подземный ход тебе не пройти. И потом – там всюду стражники.
– Ну да! – сказала Татти. – В колпаке-то я куда хочешь пройду! – И Татти снова натянула колпак на голову.
В это время мимо ребят прошлепали зеленые башмаки со стоптанными каблуками.
– Тише! Это Цеблион! – отчаянно прошептал Щетка.
Цеблион нес в руке зажженную свечу из серого воска. Он открыл низкую незаметную дверь. Пахнуло сырым погребным воздухом. На миг Татти увидела крутые ступени, уходящие вниз, в темноту. Дверь захлопнулась, все исчезло.
– Ушел, – с облегчением вздохнул Щетка.
– А куда он пошел? Куда ведет эта дверь?
– О!.. – Щетка вздрогнул и съежился. – Это и есть та самая дверь. Отсюда начинается подземный ход. Он ведет как раз в Черную башню.
– Что ж ты сразу не сказал! – вскрикнула Татти.
Она распахнула низкую дверь и застыла на пороге.
Непроглядный мрак царил за дверью. Ничего нельзя было разглядеть. Слезы выступили на глазах у Татти.
– Мне надо было пойти за ним. У него свеча. А теперь.?..
– А теперь иди за мной, – послышался негромкий голос. Татти увидела на верхней ступеньке лестницы маленького Гнома с зеленым фонариком в руке.
У него было доброе грустное лицо, седая борода была такой длинной, что Гном засунул ее кончик в карман своей старой курточки.
– Я очень люблю ходить в темноте с моим зеленым фонариком. Идем, девочка, которую не видно, я посвечу тебе. Я сидел здесь рядом, в уголке. Только вы меня не заметили. И все слышал. Ты хочешь помочь своим братьям. Когда человек хочет сделать доброе дело, там, глубоко под землей, в царстве гномов, появляется еще один слиток золота. Все слитки золота – это добрые дела людей, их благородные мысли. Ну да ты все равно этого не поймешь. Что ж, идем!
Лесной Гном начал неторопливо спускаться вниз по крутым ступенькам.
– Ну! – окликнул он Татти уже откуда-то снизу.
– Нет, нет, не ходи! – Щетка нащупал руку Татти и стиснул ее.
– Надо, – вздохнула Татти и высвободила руку.
На нижней ступеньке Лесной Гном остановился.
– Может, тебе не нравится мой зеленый фонарик? – ревниво спросил он. – Может, скажешь, что видала зеленые фонарики и получше?
– Что вы! – искренне воскликнула Татти. – Такой чудесный!
– То-то же! Тогда пойдем дальше. – Лесной Гном с довольным видом кивнул головой.
Подземный ход все время поворачивал, раздваивался, но Лесной Гном уверенно вел Татти все дальше и дальше. С потолка капала ледяная вода. Из углов выползли большие жабы, от старости покрытые плесенью. Зеленый свет фонарика блеснул в их тусклых глазах.
– Девочка, которую я не вижу, по правде говоря, я бы очень хотел тебя увидеть. – сказал Лесной Гном. – Но это, вероятно, невозможно…
– Отчего же? Пожалуйста, господин Гном. – И Татти стянула с головы колпак-невидимку.
Лесной Гном поднял повыше свой зеленый фонарик.
– Как раз такая, как я представлял себе. – Лесной Гном несколько раз кивнул головой. – Глаза зеленые. О, как много света в этих глазах. Такие милые растрепанные кудряшки. Что ж, стань опять невидимой – и дальше, в путь.
Лесной Гном о чем-то глубоко задумался. Он шел, тихо вздыхая.
– Стой, стой! Берегись! – вдруг вскрикнул Лесной Гном. – Здесь пропасть, бездонная пропасть!
Маленький плоский камешек скользнул из-под ноги Татти и сорвался куда-то вниз.
«Тик-ток-ток-ток!» – затихая, выстукивал камешек, отскакивая от крутых уступов.
– Ах я глупый, старый Гном! Прожил триста лет, а то и того больше и все такой же рассеянный и бестолковый, – тяжело дыша, проговорил Лесной Гном, и зеленый фонарик дрогнул в его руке.
Татти, прижимаясь к стене, осторожно прошла мимо черной пропасти. Вдали мелькнул слабый, прыгающий по стенам огонек.
– Это Цеблион, – шепнул Лесной Гном. – Иди за ним, девочка, которую я не вижу. И возвращайся. Я буду ждать тебя здесь.
– Спасибо, – шепнула Татти и заторопилась за моргающим огоньком свечи.
Вслед за Цеблионом она стала подниматься по узкой винтовой лестнице.
