Ни намёка на пошлые стоны. Волшебно. Провожу подушечками пальцев по внутренней части бедра, послушно разводишь ножки; неспешно, короткими поцелуями касаюсь кожи. Вздрагиваешь, выгибаясь по-кошачьи в пояснице, изящно, грациозно. Прикрываю глаза, наблюдая за твоим наполненным чувствами и эмоциями лицом.
Провожу язычком вдоль всей длины члена, слизывая капли смазки. Святые угодники, какой же ты сладкий, малыш. Посасываю головку, играя с уретрой, слух приятно ласкают короткие стоны. Замечаю, как ты старательно закрываешь рот ладонью. Что ты, маленький, эти звуки ласкают мой слух, не бойся показать, что ты сейчас чувствуешь.
Сжимаю ладонями упругие ягодицы, позволяя члену проникнуть глубже.
Твои бедра двигаются навстречу моему рту, улыбаюсь, позволяю тебе на секунду решить, что главный здесь ты.
Отстраняюсь, коснувшись губами живота. Твои руки на моей шее, крепко держишь, твоё тело умоляет продолжить. Легким движением скидываю с себя твои руки, оказываясь лицом к лицу, касаюсь губами твоих. Тихо постанываешь мне в ротик, самостоятельно потираясь между моих ног.
- Скажи, чего ты хочешь, - горячо шепчу, сминая губы, не прекращая ласкать руками тело.
- Егор…, - возбуждённо выдыхаешь в мой рот, прижимаясь к моим ладоням.
- Скажи, - настойчиво шепчу, надавливая коленом между ног.
- …что бы ты не останавливался, - ещё тише, но мне этого более чем достаточно.
Поудобнее устраиваюсь между твоих ножек, поглубже вбирая в себя член, тяжело дышишь, держа меня за волосы.
Это приятное ощущение. Ты горячий, ты хочешь меня. Тебе это нужно. Незамедлительно.
Выгибаешься дугой, кончая мне в рот с громким стоном. Слизываю капли молофьи с головки, довольный собой, вытягиваюсь. С удивлением замечаю, что тоже кончил, даже не касаясь члена.
Чудеса.
Мальчишка смотрит на меня из-под ресниц, не шевелясь.
Всё его тело покрыто засосами. Ни намёка на ожоги. Касаюсь пальцами щеки, закрывает глаза, прислоняясь к моей руке. Вижу, как сильно ему понравилось, улыбаюсь, целуя мышку в уголок губ.
Оно того стоило, малыш. Ты невероятный.
- Мне страшно, - утыкаешься носом мне в шею, крепко обнимая под рёбрами.
- Тебе сейчас должно быть очень хорошо, а не страшно, - смеюсь, перебираю пряди темных волос, играясь с ними.
- Для меня это не так, как для тебя. Ты не понимаешь, - прячет лицо, ближе прижимаясь ко мне.
Всё я понимаю, Данил. Больше, чем ты можешь себе это вообразить. Ведь, именно к этому я и шёл.
Ты мой. Абсолютно. Неоспоримо. Мой.
Это мне сейчас страшно, так страшно, как никогда ещё не было. Ты представить не можешь, что творится в моей голове.
Балерина была права – ты, действительно, особенный, не такой. Засыпай, мой нежно-снежный мальчик.
Завтра будет день, я надеюсь протрезветь от тебя и продолжить нашу игру. Сегодняшняя ночь - небольшая демонстрация её второго акта.
Комментарий к Глава 4.
(Автор уезжает 16.02.2014 и будет отсутствовать в течение месяца. К сожалению, последняя глава незакончена и будет выставлена только в середине марта).
========== Глава 5. ==========
Хрупкое миловидное лицо исказилось гримасой хищной пикси*. Побледневшие от гнева губы широко растянули рот, обнажая жемчужные зубки. Хоть рыжина привычно отливала золотом, это не спасало вида девушки: широко открытые глаза, оскал, застывшие дорожки слёз, перемешанные с пудрой - всё это превратило изящные достоинства лица в застывшую маску ведьмы.
Происходящее ничуть меня не трогало.
Она меня не трогала.
Я смотрю на зарёванную, истеричную, трясущуюся особу; цепляющуюся за меня, как за спасательный круг.
- …И ты смеешь меня игнорировать после всего, что я для тебя сделала? - шипит, глаза сужаются, ещё одна прозрачная капля слетает с длинных ресниц. – Отправляешься к головорезам спасать Неудачника и пропадаешь на два дня! - истеричный крик; отклоняюсь в сторону, пропуская летящую на меня с кулаками Горгону воплоти. – А сегодня являешься с этим Неудачником под ручку, весь такой сияющий светом Всевышнего Сириуса! - острые ногти впились мне в плечо.
Резко перехватываю тонкое запястье, сильно сдавливая. Щурюсь, следя за взбесившейся гарпией.
- О, котёнок, давай трахнемся тут, о, родной, давай сбежим в нашу обитель секса, - театрально кривит лицом, намеренно делая голос пискляво-противным. - Ты что же… - шёпотом, трясущаяся рука вытирает свежие слезы со щеки. - Тебе было трудно взять трубку и сказать, что всё хорошо? Что ты живой здоровый ебёшься конём со своим сладеньким? Егор, какая же… какая же ты тварь, - тирада окончена. Красное, опухшее лицо скрывается за ладонями в накатившем приступе рыдания.
Слова, приравненые к белому шуму - фон создают, а смысла в них нет.
Тоже мне, Мать Тереза нашлась. За всё время наших поебулек с Рыжей, до неё могло бы дойти, что я не перед кем не отчитываюсь, не беру трубки, не приезжаю по первому зову, да и по последнему не являюсь. Великий Я отчёта не ведёт ни перед кем, никому не принадлежит, ни от кого не зависит. Понимая всю суть моего житья и правил, созданных конференцией в моей голове, как можно было допустить мысль, нет, даже намёк, на то, что я отвечу на её звонок?
