- Не сложно догадаться, что произошло, - парень плюхнулся с корточек на задницу, помахав перед моим носом знакомым клочком бумаги. – Ты сорвался и расхуярил мышке всю его норку, - Масляный обводит взглядом руины, театрально вздыхая. – Как жаль, - хватаюсь за протянутую руку, принимая вертикально-сидячее положение. – Меня так ты отделал, - перехватывает мой вопросительный взгляд на свежие порезы. - Еле утихомирил тебя. Повезло, что я военный-медик, - хитрый прищур.
- Келл забрал моего зверька, - голос чужой, хриплый, сорвавшийся, не мой. Мой голос не может дрожать и звучать такими испуганными нотками.
Закрываю ладонями лицо, отказываясь верить в происходящее. Попасть в лапы Келлу - означает, крайне специфичным образом, распрощаться с жизнью. Этого больного злоебучего сучонка забавляет способ переправки души человека с земли грешной на небеса к прародителю.
Вспоминаю огонь ненависти в тусклых глазах: он обещал расквитаться за дочь, когда я обрету счастье в животрепещущем. Резко приходит осознание, что моя мышка попалась в клетку крупнее моей, где лежит отравленный сыр, и бегают крысы, напичканные взрывчаткой и оружием.
- Мы с Большим уже готовы, - в мою руку опускается пистолет, пальцы машинально обхватывают гладкую рукоять. Масло знает, когда не нужно задавать вопросов. Смотрю в его глаза, поднимаясь с пола. Он чует, когда приходит время действовать. Протягиваю руку, парень сокрушается радостными объятьями мне на шею, утыкаясь носом в волосы. Улыбаюсь, ощущая телом горячую поддержку.
- Нужно спасти мою мышку, друг, - хлопаю ладонью довольного парня по плечу, толкая к выходу.
***
Значит, это массивное строение, в виде офисного центра, на самом деле логово ОТК Келл. Выражаю крайнее удивление и высочайшую степень непонимательного разочарования: нас должны были прихлопнуть, как навозных мух, около пятнадцати минут назад, вместо этого для нас вежливо открыли стальные двери, пропуская в ебучую обитель зла и человеческих страданий.
- Эта дверь тоже открыта, - удивлённый тон Масло заставляет напрячься ещё больше.
Киваю, проникаю внутрь, исследуя прицелом пистолета помещение. Ну и вонища. Морщусь, еле перебарываю желание сплюнуть. Запах едких самодельных сигар может снести лошадь, а я ещё стою в надежде всадить пулю в пылающую гневом задницу Келла.
За высокой колонной мелькает фигура, сужаю глаза, готовясь стрелять. Один из членов группировки, если не само его грёбаное величество.
- Данил? – недоверчиво, но сердце выдаёт эмоции, пропуская удар, по инерции делаю шаг навстречу.
- Добрый день, Егор Бля Михайлович, - знакомый голос старого генерала режет на части барабанные перепонки. – Потерял бдительность при виде мальчишки? – поворачиваю голову налево, задерживаясь взглядом на шраме, сглатываю. – О, так ты не забыл? Конечно, не забыл, ведь именно ты…, - последующую тираду пропускаю мимо ушей, изучая помещение и возможности спасения моей мышки.
- Ебическая сила, Келл, заткнись, - обрываю злобную, кишащую старыми воспоминаниями, речь. Кидаю ненавидящий взгляд на генерала.
- Ты что, тупее, чем вьетнамские беженцы? Я не виноват, что твоя дочь такая импульсивная пардонти-за-трахен. Если тебе так надо кого-нибудь взъебать, твоя дочь и есть этот злоебучий баран. Не я поджёг твой особняк в суицидальном приступе.
Сия давняя история переебала мне мозг, как богатый клиент приглянувшуюся блядь. Если бы все бабы, которых я выебал и кинул, заканчивали жизнь самоубийством, параллельно поджигая злоебучие особняки, в мире жилось бы намного проще без такого количества пустоголовых обладательниц больших сисек и клёвых задниц.
Вижу, как мужчина еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня немедленно. Не знаю, что именно его останавливает: наставленные пушки в его висок или план, который он, наверняка, придумал в очередных приступах болтологии о былом.
Генерал деловито поводит плечом, щелкая пальцами: моего очкастого персика тащат к Келлу, буквально кидая мальчишку в огромные ручищи.
- Забирай, - как игрушку, парня кидают вновь, на сей раз мне. Аккуратно ловлю, обнимаю за талию. Слышу собственное сердце, которое посылает радостные сигналы в мозг разрядами тока.
- Зачем ты его забрал, так просто возвращая? – загораживаю мышку собой, слегка приседая, касаюсь указательным пальцем курка пистолета.
Лицо Келла озаряется на миг ликованием, глаза расширяются; как пёс, увидевший долгожданный шницель, смотрит мне в глаза.
- Ты скоро всё поймёшь, - шипение заползает куда-то глубоко внутрь меня, откладывая семена страха. – А теперь вон, - мужчина выхватывает пистолет, намеренно стреляя с промашкой: пуля врезается в стекло, разбивая его на блестящий песок. Мы успели убраться оттуда до того, как последний осколок коснулся блестящего кафеля.
Большой кивает, наблюдая, как я убираю пистолет во внутренний карман пиджака. Ухмыляюсь, видя пищящего Масло, благословляющего небеса и всевышних олений за то, что мы остались живы.
