Должно быть, именно наблюдения за Анной вызвали у Нелл интерес к чтению: состояние сестры казалось Нелл непонятным и загадочным, возбуждало любопытство. Нелл знала, что наука не стоит на месте, что человек постоянно делает новые открытия. Возможно, когда-нибудь врачи научатся лечить таких пациентов, как Анна. Вот бы ей, Нелл, найти такое лекарство! После разговора с матерью девушка ушла к себе и долго безутешно плакала. Невинность, которой лишилась Анна, стала потерей Нелл.
Доктор Саймон Уайлер внешне и в обращении заметно отличался от отца, был менее учтив и более резок. И достаточно умен, чтобы интуитивно понять, как следует обращаться с Анной. Он начал с расспросов, которых всячески избегали Элизабет, Яшма и Нелл.
– Анна, когда ты убегала из дома, ты с кем-нибудь встречалась?
Нахмуренные брови, озадаченный взгляд.
– Ты уходила в буш, Анна. Ты любишь гулять по бушу?
– Да!
– Что ты там делала?
– Цветы рвала. Видела кенгуру – прыг, прыг!
– Видела только цветы и кенгуру? И больше никого?
– Хорошего дядю.
– Как его звали, этого дядю?
– Хороший дядя.
– Боб? Билл? Уолли?
– Дядя, дядя. Хороший.
– Ты играла с хорошим дядей?
– Да, играла! Обнимала. Хорошо обнимала.
– Этот хороший дядя еще здесь, Анна?
Девочка состроила грустную гримаску:
– Дяди нет. Не обнимает.
– Давно он уехал?
Но Анна ничего не смогла ответить. Хорошего дяди нет – и все.
Доктор Уайлер попросил Анну показать, как они играли с хорошим дядей, и, к ужасу матери, Анна улеглась на кровать, с помощью доктора Уайлера стащила панталоны и сама раскинула ноги.
– Представь, что хороший дядя – это я. Он делал вот так? И вот так, да?
Осмотр был произведен очень осторожно и почти незаметно для Анны. Но Элизабет, которая считала, что уже познала все, даже самые страшные унижения, поняла, что жестоко ошибалась, увидев, как ее тринадцатилетняя дочь извивается от наслаждения и постанывает.
– Уже все, Анна, – сообщил врач. – Одевайся и садись.
Случайно встретившись взглядом с Яшмой, врач передернулся, точно коснувшись ледяной руки мертвеца. Яшма сама подошла к постели и помогла Анне надеть панталоны.
– Пять месяцев, леди Кинросс, – объявил доктор Уайлер, благодарно потягивая чай в зимнем саду.
– И беременность нельзя прервать? – с закаменевшим лицом уточнила Элизабет.
– Это не в моих силах, – мягко ответил он. Винить бедную женщину за жестокий вопрос он не мог.
– Ей… это нравилось?
– Похоже, да. Видно, насильник ей попался неглупый и умеющий совращать девственниц. – Он отставил чашку и продолжал, с сочувствием глядя на собеседницу: – Анна – воплощенное противоречие. По уму – ребенок, а по физическому развитию – зрелая женщина. Тот тип научил ее подчиняться, делать то, что ему нравится, даже если в первый раз ее ощущения были неприятными. А может, и не были. Анне незнакомы обычные женские страхи, возможно, даже в первый раз она не почувствовала боли. Видимо, насильник обладал большим опытом.
– Понятно… – У Элизабет перехватило горло. – Вы хотите сказать, что Анна и впредь будет искать тех же удовольствий?
– Честно говоря – не знаю, леди Кинросс. И горько сожалею о своем незнании.
– Как же нам быть? Как пройдут роды?
– Я сам приму их. К счастью, у отца еще есть пациенты, и вряд ли кто-нибудь из моих больных станет возражать, если отец на время заменит меня.
– А ребенок? Он будет таким же, как Анна?
– Скорее всего нет, – ответил Саймон Уайлер с уверенностью человека, уже всесторонне обдумавшего этот вопрос. – Беременность протекает очень легко – значит, и роды будут быстрыми. Состояние будущей матери не внушает опасений. Будь я азартным человеком, я держал бы пари, что малыш родится здоровым и физически, и умственно.
Элизабет подлила ему чаю и предложила птифур.
– Но если Анна и вправду будет стремиться… к удовольствиям, есть ли способ предотвратить следующую беременность?
– Вы имеете в виду стерилизацию?
– Что? Это слово я слышу впервые.
– Чтобы стерилизовать Анну, леди Кинросс, понадобится серьезная хирургическая операция: предстоит вскрыть брюшную полость и удалить яичники. Риск чрезвычайно велик. В наше время врачи уже делают кесарево сечение, если другого выхода нет, и половина пациенток даже выживает. Стерилизацию следует провести после родов, но это не легче, чем извлечь младенца из утробы. Яичники спрятаны глубоко. Анна молода и крепка, и все-таки я не советовал бы вам соглашаться на стерилизацию.
– Остается держать ее взаперти.
– Понимаю. Или сопровождать Анну повсюду. Лично я убежден, что такая бдительность так же эффективна, как стерилизация.
Элизабет пришлось согласиться. Доктор Уайлер прав: не следует подвергать Анну риску, но и сажать ее под замок недопустимо. «Просто нельзя спускать с нее глаз. Надо снова нанять Стрекозу, что бы там ни говорил Александр об экономии. О, Александр, возвращайся! Как же объяснить тебе все это в телеграмме по шиллингу за слово?»
Руби встретила Элизабет известием, что Александр уже ответил на первую телеграмму.
– Пишет, чтобы мы справлялись без него. А он что-то такое не может бросить. Чертов ублюдок!
