– Да нет. – Энгус неотрывно наблюдал, как Нелл изучает вентиль для регулирования потока пара, поступающего через золотниковый клапан в камеру сгорания. – Ревматизмом.
– Завтра я принесу вам порошок, передайте ему. Скажите, пусть пьет по одному пакетику три раза в день и хорошенько запивает водой. Это старинное китайское средство от ревматических болей и лихорадки, – пояснила Нелл, на ощупь пытаясь отыскать на полу инструмент. – Дайте торцевой ключ, пожалуйста.
– Китайское? Эта отрава? – Энгуса аж перекосило. – Ну нет, травить Джонни я не стану!
– Что за чушь! – возмутилась Нелл, потрясая гаечным ключом. – Это же размолотая в порошок кора ивы и другие лекарственные травы – никаких глаз тритона или лягушачьих перепонок там и в помине нет! – И она указала на регулятор, явно недоумевая, из-за чего весь сыр-бор. – Грузики перекосило, мистер Робертсон. Две стяжки лопнули, сейчас заменим.
Не прошло и двух часов, как грузики регулятора, медные шары размером с шарики для пинг-понга и весь вентиль установили на прежнее место, припаяв к нему стяжки, удерживающие грузики. Шары раскрутились под действием центробежной силы, золотниковый клапан открылся, впуская пар в камеру сгорания, завертелся маховик, и все машины и механизмы цеха начали оживать.
Всю эту сцену наблюдали Бэда Талгарт и младший партнер завода Константайна, мистер Артур Константайн.
– А есть ли на свете что-нибудь, чего она не знает и не умеет? – спросил у Бэды Артур.
– Я знаком с ней не более, чем вы, сэр, – ответил Бэда официальным тоном, уместным при общении капиталиста с социалистом, – но, насколько мне известно, ее отец – мастер на все руки, а она с детства безотлучно находилась при нем. Декан инженерного факультета профессор Уоррен, говорит, что ей незачем сдавать экзамены – она и без того опережает всех однокурсников.
– Тревожная перспектива, – заметил Артур Константайн.
– Нет, сигнал предупреждения, – возразил Бэда, – и он свидетельствует о том, что способности многих женщин пропадают зря. К счастью, большинство пока довольны своей участью. Но Нелл Кинросс – живое свидетельство того, что далеко не все женщины способны с ней мириться.
– Пусть учатся на сестер милосердия и учительниц.
– Да, если у них нет способностей к инженерному делу, – съязвил Бэда, и не потому, что решил отныне отстаивать права женщин – ему очень хотелось дать щелчка по носу этому лощеному франту. Рабочие доставляют своим хозяевам все больше неприятностей – а почему бы не прибавить к ним сложности с работницами?
– Мистер Константайн! – к ним приблизилась Нелл. – Советую вам потратиться на новый регулятор для двигателя. Стяжки припаивали уже не раз, рано или поздно они снова отвалятся. Одного двигателя хватает, чтобы приводить в движение все ваши станки, но только когда он работает. Сегодня вы потеряли три часа рабочего времени. В наше время уже никто не может позволить себе зависеть от единственного двигателя.
– Благодарю, мисс Кинросс, – чопорно отозвался Константайн. – Я решу этот вопрос.
Нелл подмигнула Бэде и отошла, издалека подзывая Энгуса Робертсона, который поспешил к ней с видом побежденного – по крайней мере временно.
Усмехающийся Бэда решил задержаться на заводе и посмотреть, как мисс Кинросс расправится с Артуром Константайном, Энгусом Робертсоном и токарным станком, с которым она обращалась так уверенно, будто всю жизнь только этим и занималась.
«В ее движениях чувствуется высокая поэзия, – думал Бэда. – Они уверенны, грациозны и расчетливы, лицо сосредоточенно – сейчас она не видит ничего, кроме станка».
– Вот уж не думал, что вы настолько сильны, Нелл, – признался Бэда, явившись к ней на ужин. – Можно подумать, что для вас сталь не тяжелее перышка.
– Чтобы поднимать тяжести, нужны привычка и опыт. – Восхищение гостя ничуть не смутило Нелл. – Вы же это знаете. Ведь не всю жизнь вы протирали штаны, сидя на парламентской скамье или враждуя с капиталистами!
Он поморщился:
– Что мне в вас нравится, так это такт и дипломатичность.
Вопреки ожиданиям Бэды ужин прошел не в романтичной атмосфере, не с глазу на глаз с Нелл, а в шумной и развеселой компании трех юношей-китайцев и Донни Уилкинса. Восхитительные китайские блюда, оживленные разговоры.
«Нет, никто из них в нее не влюблен, – поразмыслив, понял Бэда. – Эти четверо относятся к Нелл как братья к своенравной старшей сестре, хотя она здесь самая младшая».
– Кстати, у меня известие от Энгуса Робертсона, – сообщил Бэда, когда ужин кончился, «братцы» разошлись по своим квартирам и засели за книги – надвигались экзамены.
– Старый брюзга, – добродушно откликнулась Нелл. – Ловко я его укротила, правда? К тому времени, как я научусь работать на токарном станке, он будет есть у меня с ладони.
– Вы доказали, что достойны жить в мужском мире.
– Так что там за известие?
– Ваш китайский порошок помог. Мастер уже вышел на работу и порхает как новенький.
