Барни, спотыкаясь на ходу, вышел из палаты, его лицо полыхало от замешательства и злости. По какому праву старик заставил его почувствовать себя виноватым? И почему он вдруг превратился в виновного? Ну и черт с ним! Прощение – это вам не вращающаяся туда-сюда поливальная установка на лужайке. Хорошо рассуждать о христианском милосердии, да только прощение, облеченное в одни лишь слова, отдает нехорошим душком, если оно не исполнено искренности. И он не мог заставить себя проникнуться сочувствием к Прагеру только потому, что тот был при смерти. Ему бы этого очень хотелось, но, черт возьми, он чувствовал, как у него напряглись мышцы, и вполне осознанно старался держать ладони открытыми, чтобы они ненароком не сжались в кулаки. Будь Прагер его родным отцом, подумал Барни, он дал бы ему в морду, даже лежачему, потому что, когда ты не можешь постичь умом причину, породившую у тебя чувство вины, ты прибегаешь к физическим средствам, к тому же, в конце концов, он сам страдал ничуть не меньше Прагера.
По пути вниз лифт опять остановился на третьем этаже, в кабину зашел сияющий малый и предложил Барни сигару.
– Мальчик! – радостно проговорил он. – Восемь фунтов, две унции[24].
– Сочувствую, – бросил Барни, не обращая внимания на сигару, и со всей силы надавил на кнопку первого этажа, где помещался вестибюль.
Малый таращился на него с раскрытым ртом и сигарой в руке, застывшей в предлагающем жесте, и отозвался, лишь когда дверь лифта открылась в вестибюль:
– А что вдруг так?
Но Барни был уже на выходе – в проеме вращающейся двери.
Когда Карен стало лучше, Радиационный контроль отрядил к ней команду из трех человек. Старшим среди них был Джош Чемберлен, коренастый, средних лет мужчина с тяжелой одышкой, как будто дело, которое ему поручили, и впрямь было ему в тягость. Она так и не разглядела его глаза за линзами очков, а он держался спокойно и с чувством собственного достоинства, когда они приступили к своей «охоте на мусор»[25].
Его помощники были моложе. Стэн, тот, что повыше (с колючим взглядом и настороженной ухмылкой), до войны играл в баскетбольной команде при колледже. А дегазатором, по его словам, он заделался еще в армии, потому как только так мог выбиться в люди. Марти был голубоглазый красавчик, впрочем, без тени смазливости; то и дело смеряя ее взглядом, он всякий раз искал встречи с ее глазами, и она тоже нет-нет да и посматривала на него, довольная тем, что еще способна привлечь к себе внимание молодого парня.
Джош Чемберлен намеревался побывать в супермаркете «Фуд-Райт» после закрытия. Они зашли в магазин после того, как его покинул последний покупатель, – при виде людей в белых комбинезонах с капюшонами управляющий и кассирши бросили свои подсчеты и стали таращиться на них во все глаза. Чемберлен объяснил, в чем дело, – управляющий воззрился на него с глупым видом.
– Что вы сказали? Радиоактивное – чего?..
– Не суть важно, – ответил Чемберлен. – Мы быстренько здесь все проверим и уйдем.
– Вообще-то говоря, я не имею права…
– Послушайте, если мы сейчас здесь не проведем проверку, придется звонить шерифу и требовать, чтобы он закрыл магазин. На карантин. Хотите?
– Нет, конечно, нет. Надеюсь… мы сами договоримся. – Он нервно усмехнулся. – Пока я не увидел миссис Старк, думал, что ваши молодцы собираются ограбить магазин. Эта экипировка…
Чемберлен кивнул.
– Что ж, бывает. Мы тут долго не задержимся.
Стэн с Марти, начав осмотр с противоположных концов магазина, сошлись в центре. Все было чисто, пока дозиметр у Стэна не защелкал возле одной из касс. Марти достал ватную палочку и провел ею между кнопками кассового аппарата. Кассирши, наблюдавшие за происходящим, всполошились не на шутку.
– Спокойно, девушки! – сказал Чемберлен. – Крохотная крапинка вроде этой большой угрозы не представляет. Одна из вас, должно быть, подцепила ее с банки или коробки, и, когда выбивала чек, та отцепилась и упала между кнопками аппарата. Но ничего страшного. Кто-нибудь из вас заметил у себя на пальцах ожоги? В общем, мы не знаем, как давно эта крапинка сюда попала, и если кто из вас обнаружил у себя ожоги или если кого будет тошнить в течение ближайших двух недель, свяжитесь с кем-нибудь из Службы радиационной безопасности в Центре. Там сообразят, как с вами быть.
Карен заметила на лицах девушек негодование. Ей хотелось им объяснить, что она такая же невинная свидетельница, как и они, но по их возмущенным лицам она поняла, что лучше придержать язык.
В химчистках Элджина, в магазине женского платья Хекшера, в соседнем «Кофейном уголке», равно как в других местах, которые они проверили за несколько следующих дней, ничего подозрительного обнаружено не было. Однако в салоне красоты «У Мартино» они все же наткнулись на радиоактивный след – им было помечено кресло, в котором Карен сидела, когда делала себе укладку.
Мистер Мартино и его сотрудницы пришли в ужас и не успокоились, пока Джош не объяснил им все так же, как сделал это в супермаркете. Взгляды, которыми они обдали Карен, были исполнены отвращения и злости, и это ее напугало.
