До хорватского побережья Миша этих женских хитростей, казалось, не замечал. В автобусе к общим разговорам почти не прилипал, в старых европейских городах надолго пропадал в переулках. Все неожиданно изменилось с приездом на море. На первой же экскурсии он расслабился, накупил вина, и Катька этим, конечно, воспользовалась. Потом делилась откровенными подробностями, хвалила Мишу и бесила все больше! Нину возмущал порочный талант легко, без всяких прелюдий, отдаваться незнакомым мужикам и получать от этого удовольствие. Она кривилась, втыкала наушники и отключала звук, чтобы расслышать все интимные детали. Ей так не хватало в отношениях этой счастливой беспринципности! Пока она настраивалась, просчитывала возможные риски, концентрировала свое либидо, другие девчонки уже наслаждались в объятиях.
Такой была и младшая сестра Нины Вика. Свои быстрые отношения она называла милыми шалостями. Вике ничего не стоило познакомиться с парнем в клубе и, выпив пару бокалов вина, в тот же вечер с ним переспать.
На следующий день, с улыбкой вспоминая прошедшую ночь, она сладко потягивалась. После таких приключений ее походка становилась увереннее, кожа на лице чище. А на звонки и письма настойчивых ухажеров, мечтавших о продолжении, девушка часто даже не отвечала.
Начитавшись всякой эзотерической литературы, Нина стала всерьез подозревать свою младшую сестру в энергетическом вампиризме. Ей казалось, что Вика получает от мужчин не только физиологическое удовольствие, но и заряжается их энергией, которая позволяет выглядеть привлекательней. Постепенно Нина решила, что сестра пьет соки не только из мужиков. За одним из семейных ужинов вечно обиженная, закомплексованная Нина выкрикнула в лицо Вике, что считает ее мерзкой вампиршей.
– Мы все – твои энергетические доноры! – орала Нина. – Ты расцветаешь, выкачивая наши последние силы. Посмотри на мать! Из-за тебя она делает себе уже третью пластику!
Мама разрыдалась и выбежала из-за стола. Отец попытался свести нелепый скандал к шутливому перемирию, но взглянув в искаженное злостью лицо старшей дочери, растерянно промолчал.
А Вика расхохоталась! Назвала сестру экзальтированной дурой. Взяла столовую ложку, зачерпнула клубничного варенья и стала медленно облизывать. Оскорбленная Нина поперхнулась и объявила сестре бойкот.
В квартире загустела атмосфера вражды. Родители пытались помирить сестер, приглашали в дом интересных гостей. Потом возникла даже идея купить для Нины уютную студию на Васильевском острове, но все их замыслы разбивались о набыченное упрямство старшей дочери. Она не хотела ни мириться, ни уезжать, считая любой компромисс позорной капитуляцией.
Некоторые забывают обиды, как зажившие царапины. Неприятные, но не смертельные. Нина все нанесенные ей оскорбления копила. Это была ее драгоценная коллекция, экспонаты которой, хранящиеся в памяти, она ежедневно протирала свежими идеями мщения и получала от этого мазохистское наслаждение. Поэтому с годами обиды не стирались, а, наоборот, множились. И даже если Нину никто не обижал, она постоянно раздражалась от любых мелочей. К тридцати пяти ее бесило почти все! И в отпуске это едкое чувство тоже не имело передышки.
Катя бесила Нину своей наглостью и сексуальной распущенностью. Михаил – ехидными подколками. Николь – попытками навязаться в подружки. Бесили дурацкие иностранцы! Этьен – заносчивой привлекательностью, Реми – заумными рассуждениями, Аличе – шоколадным загаром. Кислотно раздражала толстуха Валентина, сумевшая, несмотря на свои растекшиеся формы, привлечь кривоногого Робера. Моя милая Лю-лю!
Тьфу, какая пошлость! Наивная провинциальная тупица, она не понимает, что француз ее обязательно бросит! Злили Нину слишком теплое море и водоросли. Мерзкие морские ежи, из-за которых приходилось купаться в резиновых тапках. Убогий номер в отеле, суетливые дети в столовой.
Нина разглядела, как ее знакомцы попадали с банана и поплыли к берегу. Копившееся годами внешнее раздражение выворачивалось наизнанку. Нина начинала сама себя бесить. Она не могла напитаться чужой энергией, не могла выплеснуть собственную и все больше давилась горькой желчью своих разочарований. Негативная энергетика, отражаясь от других людей, возвращалась к ней слезами, обидами, ненавистью.
Эксперимент с погружением в незнакомый социум провалился. Завтра же она купит билет на прямой рейс до Питера! И улетит домой из ближайшей европейской столицы, чтобы не трястись обратно в этом вонючем автобусе с плебеями и шлюхами! И плевать на их дешевые шмотки, которые могут спереть мигранты. Она в сторожихи не нанималась.
Нина положила в пляжную сумку полотенце, запасной купальник, солнечные очки. Включила смартфон и стерла контакты Кати и Валентины, вычеркнула их из своей жизни.
По дороге к отелю, на светофоре, рядом с ней притормозила пожилая «Шкода», в которой сидели два загорелых парня. Один из них, глядя на Нину, присвистнул и сказал на плохом английском фразу, которую Нина расслышала как «сексуальная девчонка».