– Хотите прокатиться по побережью с двумя итальянцами? – водитель наклонился к открытому с противоположной стороны окну.
Нина бывала в Италии и понимала, что перед ней не выходцы с Апеннинского полуострова, а турки или арабы. Но ей вдруг стало совершенно безразлично.
– А вином девушку угостите? – спросила она.
– Конечно! – приятель водителя выскочил из машины. – И вино, и текила! Все что захочет королева наших сердец! – парень театрально открыл заднюю дверцу.
– Уговорили! – улыбнулась Нина и села в «Шкоду».
Михаил с Робером выбрали небольшое кафе, прятавшее свои квадратные столики в тени двух зеленых зонтов. Они попросили официантов составить вместе три стола и заказали закуски под жару и пиво. Пока на кухне раскладывали на тарелки чипсы, палочки сушеной рыбы, соленые крендельки, готовили легкие салаты и жарили колбаски, Михаил купил себе кружку пенного алкоголя. Робер уже звонил Лю-лю:
– Можно идти, передай там всем. Закуски мы заказали, а пиво каждый выберет сам, – Робер с завистью смотрел, как Михаил охлаждает себя изнутри. – Куда идти? Вдоль берега, а там увидите. Нет, мой гусенок, мимо меня ты никак не пройдешь!
Михаил стоял возле барной стойки и ощущал ладонью еще полную глубину холодного рельефного стекла. Странно, почему гусенок? На гусенка она совсем не похожа.
– Говорят, у русских принято биться кружками! Да? – улыбающийся Робер держал пивную кружку на вытянутой руке.
– Биться можно, но лучше чокаться, – Михаил легонько стукнул кружку француза своей.
– Чокнуца! – обрадовался француз.
– И чокнуться когда-нибудь тоже реально, – усмехнулся Михаил.
– Что? – переспросил Робер.
– Да это я так, – Михаил не смог бы объяснить на английском непереводимую игру русских слов. – За отдых!
Они выпили пива. Официант расставлял на столах тарелки.
– Слушай, – спросил Робер, – а ты давно знаешь Лю-лю?
– Всего несколько дней. Не дольше, чем Катю.
– Так мы с тобой молодцы! – рассмеялся француз. – Давай за нас!
– Давай!
Они опять отпили пива, и Робер пристально посмотрел в глаза Михаилу:
– А Николь?
Михаил взгляд не отвел, но молча покачал головой.
– Ну и правильно, – согласился Робер. – Это совсем не мое дело.
Первыми пришли Этьен, Реми и Аличе.
– И где наше пиво? – Этьен уселся за стол.
– Выбирайте, – Робер показал на меню.
– Так, – Этьен потер руки, – сейчас возьмем самое дорогое!
– Жарко! – Валентина придвинула стул и села рядом с Робером. – Пить хочу, умираю!
– Умираешь?! – заволновался Робер.
– Не торопись, мой лягушонок! – засмеялась Валя. – Я тебя еще потискаю, – она ухватила француза за небритую щеку и растянула его лицо в улыбку.
– А где же Нина? – спросил Михаил.
– Не знаю. Мы пришли, вещи валяются. Никого нет. – Валя пожала плечами. – Перегрелась, наверное, и ушла в номер. У нее такое бывает.
К столикам подходили Николь и Катя, которые на ходу что-то обсуждали.
– Кать, – говорила Николь, – давай наших позлим?
– А как?
– Ты сядешь рядом с Этьеном, а я с Мишей. Пусть подергаются.
– Точно! – обрадовалась Катя. – Проучим моего дурака. А Этьен не обидится?
– Ничего, ему тоже поревновать полезно. Только делаем вид, что ничего особенного не происходит. Договорились?
Этьен отодвинул соседний стул и взглядом пригласил Николь сесть, но та прошла мимо, бросила пляжную сумку на свободное место рядом с Мишей и облокотилась на барную стойку:
– Темное пиво у вас есть?
– Да, «Крушовица», – ответил бармен.
– Отлично! Налейте мне, – она вернулась к столу.
Эта неожиданная рокировка произвела впечатление, но обе девушки, казалось, ничего не замечали. Николь взяла с тарелки несколько крендельков и, не глядя на Мишу, негромко спросила:
– Ты рад?
– Чему? – Михаилу не хотелось признаваться в своей радости.
Она заулыбалась, сунула маленький соленый кренделек ему в рот и перескочила в чужой разговор.
На столе появились салаты, колбаски и разноцветное пиво. Аличе выбрала красноватое вишневое и дала попробовать модный напиток Реми. Михаил медленно разжевывал кренделек. У него был удивительный, неповторимый вкус надежды, как будто Михаил только что причастился к чему-то настоящему и одновременно невероятному. А Николь продолжала бессовестно затягивать в себя. Макнула свою горячую колбаску в горчицу на тарелке Миши, зацепила вилкой кусочек курицы из его салата и посолила весь салат, который Михаилу пресным не казался. Ее поведение, как пассы гипнотизера, размывали сознание Михаила, и он не замечал изменившееся настроение Кати, презрительную гримасу Этьена, задумчивую улыбку Реми. Они с Николь опять оказались только вдвоем в этом бесконечном мире, и Михаил салфеткой аккуратно промокнул соус, который случайно капнул на ее коленку.
Все за столом замолчали, и в эту тишину ветер принес протяжный колокольный звон.
– Откуда это? – Робер спугнул неловкую паузу.
– Это местный костел, – Реми повернулся на стуле, – видите, на холме?
Над крышами домов возвышался шпиль колокольни.
– И чего они звонят? – Этьен не понимал, что происходит между его Николь и этим русским. – Случилось что-то?
– Они каждый день звонят, – улыбнулся Реми.