Пожившее каменное строение, которым владел Феликс, имело некоторые приметы замка: маленькую зубчатую башню, смахивающие на бойницы узкие окна.
– Некоторые друзья иронично называют мое жилище замком, – Феликс выключил двигатель, – но сейчас вы поймете, почему я здесь поселился!
Они обогнули дом и подошли к высокой каменной балюстраде. За ней открывался вид на альпийское озеро.
– Господи, как круто! – вырвалось у Николь.
Некоторое время они молча смотрели на вершины гор, воду и быстрые тени от облаков, которые, играя со светом, постоянно меняли восхитительный пейзаж.
– Ладно, еще налюбуетесь, – усмехнулся Феликс. – А сейчас я познакомлю вас со своими друзьями.
Михаил не сразу заметил увитую виноградом просторную беседку, в которой сидели трое мужчин и смуглая девушка. За широким столом оставалось еще несколько свободных мест.
– Хочу представить наших гостей, – Феликс занял кресло во главе стола. – Николь когда-то слушала мои лекции в университете. Я даже предлагал ей преподавательскую карьеру, но она отказалась.
– Не захотела составлять тебе конкуренцию! – улыбнулась Николь.
– И всегда готова надо мной посмеяться. Вместе с Михаилом они едут в Париж, а по дороге решили заглянуть сюда. Надеюсь, не разочаруются.
– Наш вид на озеро еще никого не оставлял равнодушным, – девушка с черными вьющимися волосами разглядывала Николь.
– Бьянка, – повернулся к ней Феликс, – самый привлекательный ученый из всех, кого я знаю!
– Льстец! Я давно променяла микроскопы на пиар чужих идей.
– Правильно сделала! – сказал сутуловатый мужчина с вытянутым лицом. – Лишние знания только портят характер и фигуру!
– И это говорит профессор биохимии?! – воскликнул Феликс.
– Конечно! Достаточно посмотреть на меня!
Мужчина привстал, и за столом засмеялись.
– Артур любит пошутить, – Феликс налил себе пепси, – но когда мы встречаемся, он перемешивает мои мысли, как суп половником! Я потом несколько дней не могу прийти в себя.
– Шеф-повар для мозгов! – Бьянка положила в рот крупную оливку.
– Да ладно, – добродушно усмехнулся профессор, – нужны мне ваши мозги.
– Мой друг Джозеф, – Феликс показал на рыхлого толстяка, – литературный критик. Он все подвергает сомнению. Полезнейший человек в любых дискуссиях!
– Я просто имею собственное мнение, что сейчас редкость, – возразил Джозеф, и на его лице проступило едкое выражение, грозившее переварить все вокруг.
– И наконец, Карл! Он работает кардиналом.
Странное сочетание резануло слух. Карл был совершенно не похож на служителя церкви. Под свободной фисташковой рубашкой угадывались широкие плечи. Короткие рукава открывали сильные руки. Он пил вино и с интересом посматривал на женщин.
– Ну, вот мы и познакомились! – Феликс ничего не сказал про себя.
Пока за столом завязывался неторопливый разговор, Феликс распорядился, и через несколько минут перед Михаилом и Николь появились чистые тарелки, бокалы, столовые приборы. На стол поставили два ведерка со льдом: в одном остывала бутылка шампанского, в другом – белого вина.
– Вас не смущает, – Феликс посмотрел на Михаила, – что мы уже с утра пьем?
– Нисколько, – ответил Михаил.
– Да и какое утро! – Артур посмотрел на часы. – Начало второго. Давайте скорее за знакомство!
Приветливое общение располагало к тому, чтобы расслабиться, выпить и разговориться. Но Михаил потягивал вино совсем маленькими глотками и пока не участвовал в общей беседе, предпочитая слушать и наблюдать. Он видел, как Бьянка стройной ложечкой размешивает в бокале шампанское, выпуская из игристого вина самое вкусное – пузырьки. Бьянка была прелестна, и проступавшие в ней африканские гены легко притягивали мужские взгляды. Она сидела рядом с хозяином дома, поправляла его салфетку, давала указания официанту. Но Феликс иногда так внимательно смотрел на Николь, что ее женское самолюбие могло снисходительно посмеиваться над любой Бьянкой.
– Дорогой Карл, мы не отрицаем значения религии в жизни общества! – Феликс наклонился к столу. – Но, согласись, любая религия только инструмент влияния на людей! Его используют родители, чтобы напугать непослушного ребенка, политики, которые стремятся удержать общество в повиновении, генералы, отправляющие солдат на смерть.
– Священники, которые веками наживаются на своей пастве! – подхватил Джозеф. – Бесстыдно торгуют виртуальным божественным прощением, а сами постоянно попадаются на пристрастии к запретным наслаждениям. И чем слабее, беззащитнее человек, тем легче его одурачить! – Джозеф вдруг запнулся. – Карл, разумеется, ничего личного. Разговор чисто философский.
– Я понимаю, – кивнул кардинал. – Но мне жаль тех, кто не замечает в религии подлинных смыслов. Обидно просидеть всю жизнь в беседке и не разглядеть вокруг горы.
– И что же вы там разглядели? – взъелся Джозеф. – Не суди воров и убийц! Не думай о завтрашнем дне! И с рождения все мы уже грешны, а значит, по уши в долгах у попов! Какая прелесть!