– Ветка согнулась под снегом не для того, чтобы сломаться, – Карл опять смотрел куда-то вдаль. – Она сбросит его и распрямится. На Востоке использование чужой силы для своих побед давно применяется в некоторых единоборствах. Фундаментальные мысли большинства религий часто перекликаются, потому что законы мироздания едины. И даже непопулярные у массового сознания верования, например, язычество, продолжают оказывать влияние на умы. Можно позабыть открытые ими закономерности, но нельзя их отменить. А чтобы заметить, как сильна иногда слабость, не нужно ехать ни на Восток, ни на Запад. Достаточно просто взглянуть на женщин. Разве они управляют нами не с помощью своей очаровательной слабости?
– С этим не поспоришь, – Феликс взглянул на Николь. – Карл, ты достал из рукава джокер!
– И только за это признание Карл заслужил поцелуй! – сказала Бьянка, поднялась и оставила на щеке кардинала прикосновение своих губ.
– Везет же Карлу! – сказал Артур.
Бьянка наклонилась и поцеловала профессора.
– Я чувствую прилив свежих сил! – заулыбался Артур.
За столом зазвенели бокалы. Официанты подливали вино и меняли тарелки.
– Карл, а почему вы ничего не сказали про дарвинизм? – Джозеф резал сочившийся кровью стейк. – Эта теория объясняет многие законы природы значительно лучше устаревших религий. Вокруг дарвинизма сплотились передовые умы всего человечества, вне зависимости от цвета кожи и религиозных убеждений. Эволюция дала толчок развитию научных направлений, в том числе генетики. Многие вообще считают ее новой религией.
– Претензии эволюции на интеллектуальное лидерство понятны. Она опирается на знания, которые уже проросли сквозь традиционные мировые религии, и пытается их систематизировать. В этом ее сила и привлекательность. Но приносит ли она утешение человеческим душам? Людям нужны не только законы природы, но и сказка о своем спасении. Дарвинизм этого не предлагает, а внутренних противоречий в нем не меньше, чем в Библии. Сам Дарвин считал свою работу только одним из объяснений развития. Это его последователи возвели эволюцию в научный культ, сделали символом свободного мышления, и увлеченные своей верой, на десятилетия перестали замечать все нестыковки теории. А их с каждым днем копится все больше. Эти коллизии стараются не замечать, потому что очень опасно оставить половину человечества безо всякой веры. Ученых, которые всерьез критикуют дарвиновскую теорию происхождения, подвергают откровенным гонениям. Их еще не сжигают на кострах, но уже ломают научную карьеру, выдавливают из университетов, зарубают диссертации. Чем не святая инквизиция?
Я не хочу тратить время на бесчисленные примеры, легко опровергающие глупость превращения обезьяны в человека, расскажу только о жуке-бомбардире. Это насекомое ставит эволюционистов в тупик. Внутри жука есть две камеры. В одной перекись водорода, в другой – гидрохинон. Сами по себе они нейтральны, но при их смешивании происходит сильная химическая реакция. В брюшке у жука есть каналы, по которым эти вещества по отдельности попадают в общую камеру сгорания. Там они перемешиваются и мгновенно выстреливают горючей жидкостью, нагретой до высоких температур. Таким способом жук-бомбардир защищается от врагов. Тот, кто поместил в него эти два элемента, прекрасно знал химию, потому что малейшая неточность, и жук бы взорвался. А это значит, что бомбардир никак не мог развиваться постепенно, а возник одномоментно со своими камерами и протоками.
– И как же это объяснить?! – Бьянка посмотрела на Феликса. – Я теперь всю ночь не усну!
– Только высшим разумом, способным на непостижимые метаморфозы. Он везде появляется одновременно, как известный шар в двух разных ящиках. В какой ни заглянешь, он всегда на месте. Это непрерывное движение позволяет ему постоянно меняться, а значит, оставаться непознаваемым и поэтому вечным. И центр Вселенной возникает там, где он захочет.
– Вы сейчас про квантовую физику? – уточнил Артур.
– Я сейчас про Бога, – грустно улыбнулся Карл, – а квантовая физика – это только еще одно прикосновение к нему.
Все замолчали. Николь ответила на телефонный звонок. Изменилась в лице и негромко сказала:
– У меня умер папа.
Похороны отца Николь прошли скромно. На кладбище в одном из парижских предместий собралось всего человек пятнадцать. Приятель отца, эмигрант из Питера, заказал православную панихиду. Усталый священник быстро отпел усопшего у свежей глинистой ямы, в которую через десять минут опустили простой деревянный гроб.
Николь не рыдала навзрыд, не билась в истерике, но из покрасневших глаз постоянно текли слезы. Крупная тетка, какая-то дальняя родственница по линии французской гувернантки, нашептывала ей бессмысленные утешения.
На поминках пили французское вино, русскую водку и вспоминали, каким чудесным человеком был покойный. Через два часа все разошлись.
– Давай пройдемся, – Николь взяла Михаила под руку. – Хочется подышать.
Несмотря на смерть отца, московскую командировку Николь переносить не стала.