Он считал, что имеет право со мной так разговаривать. Что имеет право вообще со мной разговаривать. Этого я никак не мог понять, но уж как есть. Он брызгал слюной на каждом слове, а мне было абсолютно насрать, что он там говорил. Может, ему и удалось уйти безнаказанным, когда дело касалось наших отцов, но со мной это не прокатит. Мне было насрать, что он сказал, слова не имели значения. Для меня он сдох. Он бы реально сдох, если бы меня не оттащили от него, когда я на него набросился. Но хоть я и успел разбить ему лицо, это не дало выхода моему гневу. Не уменьшило ярости, которую я питал и к самому Лукасу, и к его отвратительному отцу.
– А, ты про свою сестрицу? Как ее там, Джоти? Джейн? Ах да, милашка Джози. Сладенькая, как ее имя, – безразлично отвечал я.
Его ярость росла – ноздри раздувались, а руки затряслись.
– Оставь ее в покое, Бек. Не хочу, чтобы она даже близко подходила к такому дерьму, как ты.
– К дерьму? – невесело рассмеялся я. Олли и Карсон уже двигались к нам. – Твоей сестренке мое дерьмо, кажется, по вкусу, – я подался вперед, чтобы мои слова слышал только он. – Вчера она выкрикивала мое имя снова и снова, – я уничтожал его взглядом, бросал вызов, чтобы он сказал мне еще хоть что-то. – Умоляла меня продолжать.
Он выдержал мой взгляд, хотя на его лице отражалось отвращение. Схватив его за футболку, я притянул его ближе.
– Умоляла. Меня. Продолжать, – прошипел я. – И ты ни хрена с этим не можешь сделать. Или хочешь, чтобы твоя драгоценная сестричка узнала все это извращенное дерьмо, которое содержится в ее фамилии? А? Что ты выбираешь?
– Да пошел ты, – он оттолкнул меня, и я позволил.
Кровь бурлила в моих венах, и я едва мог сдержаться. В конце концов я устрою всем этим Восам, ударю им по самому больному.
Больше всего на свете Джозеф Вос ценил свое имя, свое наследие. Он обожал власть и деньги, а имя давало ему влияние. Именно его имя и репутацию Лукас едва не разрушил в свое время.
И разрушил бы успешно, если б я не дал волю своему гневу. Когда я узнал, что сделал Лукас, меня было уже не остановить. Никто не мог удержать меня, когда я месил его кулаками как безумный. Там, кажется, никого больше и не было, а потом меня оттащили полицейские – уже после того, как увидели, что я сделал.
И Джозеф Вос воспользовался этим. Его сын совершил преступление, но арестовали меня.
Сын за сына. Вот какую они заключили сделку. Эта сделка должна была защитить нас обоих… но я отказывался подчиниться ее условиям.
Я собирался разобраться со всем сам.
Да, мой отец будет в ярости, но я готов был рискнуть.
Я быстро отомщу Джози, а потом забуду обо всем этом, продолжу жить как раньше, и между нашими семьями все будет хорошо и гладко. Око за око, не так ли?
Отец предупредил меня вчера, велел держаться от Джози подальше после нашей игры в гольф. Так и сказал, слово в слово: «Она – хорошая девушка».
Но ни единая частица меня не усомнилась только лишь потому, что она – хорошая девушка.
Я не хотел причинять ей боль, потому что она была полной противоположностью тому, что от нее ожидали отец и брат. Была полной противоположностью их самих.
И все же – она была Вос, и в ее жилах текла кровь ее отца. Я не мог этого забыть. Увы, Джози Вос придется стать самым прекрасным побочным ущербом, который когда-либо видел Клермон-Бэй.
Я натянул майку и шорты, сел и начал натягивать бутсы. Олли все еще наблюдал за Лукасом, стоявшим на противоположном конце раздевалки.
Сегодня будет наша первая в этом году тренировка. Игры у нас не будет еще несколько недель, но к тренировке мы отнеслись серьезно. Хотя, если честно, я просто чертовски хотел уйти. Просто не мог представить, как смогу сталкиваться с Лукасом лицом к лицу каждый день. Хватало уже того, что мы ходили в одну и ту же школу, а тут еще и играть в одной команде.
Он был нашим питчером[7], и к тому же далеко не блестящим.
Подхватив сумку, я захлопнул шкафчик. Карсон и Олли шли следом за мной к полю. Кажется, они чувствовали, что им стоит быть начеку каждый раз, когда я оказывался рядом с Лукасом. Что ж, не самая плохая идея, потому что никто другой не сумел бы остановить меня, если бы между нами снова что-то произошло. Не уверен, что даже они бы смогли.
Когда мы шагнули на траву, Карсон оглянулся.
– Не могу поверить, что у этого мудака хватило наглости хотя бы заговорить с тобой, – заявил он, надевая кепку задом наперед и беря перчатку.
– Его счастье, что мы на территории школы.
Я встряхнул руками, стараясь усмирить бушевавший внутри гнев, и надел перчатку.
– Его счастье, что мы его не прибили, – сказал Олли, бросив сумку на землю с большей силой, чем требовалось. – Скорее бы уже выпуститься и не видеть его рожу, никогда.
– А вот мне придется, – я невесело усмехнулся, беря мяч. – Вы же знаете, Вос будет держаться за папочку сколько сможет.
– Да пошел он на хрен, – Карсон поймал мяч и бросил. – И их отношения с папочкой туда же.
– Кстати, про отношения с папочкой. – Олли наконец натянул перчатку – тренер уже успел выйти на поле. – Что у вас случилось с Джози?
