Это было волшебно. Внизу, в каменном дворе, собрались обитатели Подземного мира, и когда последние души поднялись в воздух, они разразились аплодисментами, снова заиграла музыка, и веселье продолжилось. Персефона поймала себя на том, что улыбается, и когда она посмотрела на Аида, он пристально смотрел на нее.
— Что? — спросила она.
— Позволь мне поклоняться тебе, — сказал он.
Она вспомнила слова, которые прошептала ему на заднем сиденье лимузина после Ля Роуз. «Ты будешь поклоняться мне, и мне даже не придется приказывать тебе». Его просьба казалась греховной и коварной, и она наслаждалась ею.
Она ответила: «Да».
Глава XXIII
Прикосновение нормальности
Персефона с нетерпением ждала встречи с Аидом. Прошло несколько недель после Бала Вознесения, и она провела много времени с ним. Он начинал разыскивать ее, пока она была в Подземном мире, и просить ее пойти прогуляться или поиграть в игру на ее выбор. Она тоже начала обращаться к нему с просьбами. В результате он поиграл с детьми, добавил для них новую игровую площадку и устроил несколько ужинов для душ и своего персонала.
Именно в эти моменты ее связь с ним крепла, и она обнаружила, что испытывает к нему гораздо больше страсти, чем когда-либо прежде. Это проявлялось, когда они встречались поздно ночью, занимаясь любовью так, как будто никогда больше не увидят друг друга. Все казалось таким отчаянным, и Персефона поняла, им не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства.
И она чувствовала себя как в полёте.
Однажды вечером после невероятно напряженной игры в покер на раздевание они лежали в постели. Голова Персефоны покоилась на груди Аида, и он рассеянно провел пальцами по ее волосам.
— Позволь мне пригласить тебя на ужин.
— Ужин? В смысле… на людях?
Она, конечно, беспокоилась о средствах массовой информации. С тех пор как Аид объявил о проекте Халкион, все больше статей о ней появлялось в журналах по всей Новой Греции — «Коринфская хроника», «Итака Инкуайрер». Больше всего ее беспокоили те, кто пытался копаться в ее биографии. На данный момент они нашли достаточно, чтобы написать что-то вроде того, что она училась на дому до восемнадцати лет, после чего поступила в Университет Новых Афин из Олимпии. Специализируясь на журналистике, она нашла стажировку в Нью Афин Ньюс и начала свои отношения с Аидом после интервью.
Это был всего лишь вопрос времени, когда они захотят большего. Она должна знать, она была журналисткой.
— Не совсем на публике, — сказал он. — Но я действительно хочу отвести тебя в ресторан.
Она колебалась, и Аид бросил на нее многозначительный взгляд.
— Со мной ты в безопасности.
Так и есть, этому богу очень долго удавалось избегать средств массовой информации, хотя она знала, что отчасти это связано с его силой невидимости и страхом, который он вселял в смертных.
— Хорошо, — согласилась она, улыбаясь. Она подумала, что это ужасно романтично, что Аид хотел сделать что-то такое… нормальное, типа, пригласить ее на ужин.
С той ночи все было хаотично. В универе много занятий, работа была напряженной. Кроме того, к ней обращались незнакомые люди лично и по электронной почте. Люди останавливали и расспрашивали ее об отношениях с Аидом в автобусе, во время прогулок и во время написания статей в кафе. Журналисты писали по электронной почте, чтобы спросить, могут ли они взять у нее интервью для своих газет — другие предлагали работу. У нее вошло в привычку проверять свой почтовый ящик раз в день и массово удалять большинство писем, которые она получала, не читая их, но на этот раз, когда она вошла в систему, она заметила тревожную строку темы: Я знаю, что ты трахаешься с ним.
Журналисты были более профессиональны, чем это.
Ужас скрутил ее живот, когда она щелкнула по электронной почте и нашла цепочку фотографий. Это были ее фотографии с Аидом, все сделанные в Подземном мире, когда они были на балконе во время Бала Вознесения. В конце письма были написаны слова: хочу вернуться на свою работу, или я опубликую это в СМИ.
Письмо от Адониса. Она вытащила свой телефон. Она еще не удалила его номер и решила, что это лучший способ связаться с ним.
Она знала, что это он поднял трубку, но он не поздоровался, просто ждал, когда она заговорит.
— Какого черта, Адонис? — спросила она. — Где ты взял фотографии?
— Уверен, что ты хочешь знать.
— Аид раздавит тебя, — сказала она.
— Он может попытаться, но тогда он, вероятно, столкнется с гневом Афродиты.
— Ты — ублюдок.
— У тебя есть три недели.
— Как я могу вернуть тебя на работу? — Огрызнулась она.
— Что-нибудь придумаешь. Из-за тебя меня уволили.
— Ты сам разжег себе костёр, Адонис, — прошипела она. — Тебе не следовало красть мою статью.
— Я сделал тебя знаменитой.
— Ты сделал из меня жертву, и я не заинтересована в продолжении этой тенденции.
На другой стороне повисла долгая пауза, прежде чем Адонис заговорил снова.
— Время на исходе, Персефона.
