– Аид, нет! – закричала Персефона, схватившись за его одежду. Но он даже не посмотрел на нее – его взгляд был прикован к Тесею, чье тело напряглось, готовое к битве. Ужасные воспоминания заполонили ее разум. Это были ложные воспоминания, вызванные ее самыми сильными страхами, когда она сражалась с Аидом в роще, но казались такими реальными. Она все еще помнила тяжесть его головы у себя на коленях и то, как темнела его кровь, засыхая.
– Ради Персефоны? – произнес Аид. – Да.
– Я хочу лишь одолжить ее на время. Ты получишь ее обратно, когда я закончу.
У Персефоны скрутило живот от отвращения.
– Почему я? – не выдержала она.
– Это разговор для другого времени. Сейчас ты должна уйти со мной, и Аид не должен следовать за нами. Если ты не сделаешь, как я скажу, я убью твою подругу прямо у тебя на глазах.
Персефона с горящим взглядом повернулась к Аиду и сжала его руку, чтобы он наконец посмотрел на нее.
– Персефона, – с отчаянием и болью в голосе произнес он.
– Все будет хорошо.
– Нет, Персефона.
– Я уже потеряла слишком много людей. А так… я смогу уберечь вас всех.
Аид продолжал держать ее за руки – его пальцы впивались ей в кожу. Богиня знала, о чем он думает – что видит ее в последний раз. Она прижалась к его губам нежным поцелуем. Когда он отстранился, Персефона прошептала:
– Верь мне.
– Я тебе верю, – сказал он.
– Тогда отпусти.
И, к ее удивлению, он подчинился.
Стоявший позади них Тесей хохотнул и открыл дверь, ожидая ее:
– Ты приняла верное решение.
Персефона шагнула мимо Аида, и хотя она сама попросила его отпустить ее, богиня сразу же ощутила груз его отсутствия. Все, чего ей хотелось, это вернуться к нему. Она остановилась рядом с Тесеем, от чего Аид, казалось, напрягся еще больше.
– Персефона, – снова произнес ее имя Аид, и у нее заболело сердце – так, как никогда прежде, словно опутавшая его нить стянулась и оно едва могло биться.
– Я тебя люблю, – сказала она. – И я тебя знаю.
В ту же секунду, как эта дверь закроется, он последует за ней – а ей нельзя было так рисковать. Сивилла умрет, а сам Аид навечно станет жертвой Немезиды.
Персефона не могла позволить этому случиться.
От этих слов глаза Аида широко распахнулись, а потом из-под земли вырвались огромные черные стебли и обвили его ноги и запястья. Их вес пригвоздил его к полу, что вздыбился у него под ногами. Бог попытался сбросить с себя оковы, его мышцы вздулись, на коже проступили вены, но высвободиться ему так и не удалось.
– Персефона! – взвыл Аид, когда дверь захлопнулась, закрыв их от него. На Персефону нахлынуло чувство вины, на глазах проступили слезы. А Тесей рядом с ней изогнул губы с весельем в глазах:
– А ты молодец. Он никогда тебе этого не простит.
Тесей вывел Персефону из Александрийской башни и усадил в дожидавшийся их внедорожник. Его окна были затонированы настолько, что богиня совершенно ничего не видела. Тесей сел в машину позади нее и протянул руку.
– Кольцо, – потребовал он.
– Что… Зачем?
– Кольцо – или я отрежу палец и тебе.
Персефона испепелила его взглядом. Ей до смерти хотелось использовать свою магию против этого полубога, но она не могла позволить себе этого, не зная, что с Сивиллой.
Она сняла кольцо с пальца и протянула ему с ощущением, что отдает часть своего сердца. Она наблюдала, как Тесей положил его в кармашек пиджака.
– Куда ты меня везешь? – спросила она.
– Мы едем в отель «Диадема», – ответил он. – Пока я не буду готов воплотить свои планы на тебя.
– И что это за планы? – Она не смогла побороть дрожь в голосе.
Полубог хмыкнул:
– Я не из тех, кто раскрывает свои карты до того, как их разыграть, царица Персефона.
Она проигнорировала то, как он произнес ее титул. Он не воспринимал его всерьез – просто хотел проникнуть ей под кожу.
– Сивилла там? В отеле?
– Да. Ты ее увидишь – тебе нужно ее увидеть, чтобы помнить, почему ты должна исполнить свою миссию.
Некоторое время Персефона сидела молча.
– Ты сотрудничаешь с моей матерью?
– У нас с ней общие цели, – объяснил он.
– Вы оба хотите свергнуть богов.
– Не свергнуть. Уничтожить.
– Зачем? Что ты имеешь против богов? Ты же рожден от одного из них.
Даже если бы Тесей захотел, то не смог бы отрицать своего родства с богами.
– Я ненавижу не всех богов, только несговорчивых.
– В смысле тех, кто не позволит тебе идти путем, который ты выбрал?
– Ты так говоришь, будто я эгоист. Разве я не говорил всегда, что помогаю высшему благу?
– Мы оба знаем, что ты жаждешь власти, Тесей. Ты всего лишь играешь, предлагая смертным то, что другие боги им не даруют.
Тесей улыбнулся:
– Неистощимый скептик, леди Персефона.
