Она не знала, как долго они еще ехали, но спустя какое-то время машина остановилась. Тесей наклонился к ней, схватил двумя пальцами за подбородок, сжал и заставил посмотреть ему в глаза.
– Нам придется немного прогуляться, – сказал он. – Просто знай: я буду считать, сколько раз ты мне не подчинилась, и за каждый я отрежу еще по пальцу у твоей подруги. Когда пальцы на руках закончатся, я перейду к ногам.
Полубог отпустил ее. Она ответила ему лишь яростным взглядом, тяжело дыша.
– Я верю, что ты будешь слушаться.
Пока он говорил, кто-то открыл дверь, и она едва не выпала из машины, но сумела удержаться и вышла из салона с грациозностью, держа в голове угрозу Тесея.
Отель «Диадема» был роскошным, похожим на дворец зданием, тянувшимся на мили. Персефона никогда прежде в нем не бывала, но знала, что в отеле также находилось несколько элитных ресторанов и сюда ходили как местные жители, так и приезжие.
Тесей обошел внедорожник и взял ее под руку.
– А Гера в курсе, что ты используешь ее отель для своей предательской деятельности?
Тесей рассмеялся – глубоким грудным смехом, звучавшим для Персефоны отталкивающе, несмотря на всю его теплоту. А потом он сказал:
– Из всех богов Гера на нашей стороне дольше всех.
Они вошли в экстравагантное фойе отеля. С семиэтажного потолка, украшенного витражным стеклом, свисали огромные хрустальные люстры. Здесь было несколько зон отдыха, многие из которых были заполнены людьми, что разговаривали и выпивали.
Это было великолепное место.
И где-то внутри его истекала кровью Сивилла.
Персефона огляделась вокруг и заметила людей, обративших на нее внимание. Ее бы не удивило, если кто-то уже сфотографировал ее с Тесеем – без кольца и под руку с полубогом. Папарацци всегда выискивают именно такие моменты. Она повернула голову к Тесею.
– Я предполагала, ты будешь вести себя более скрытно, – процедила она. – Раз уж ты
Он улыбнулся и наклонился ближе – его жаркое дыхание опалило ей ухо. Зеваки наверняка решили, что он шепчет ей какие-то нежности, но на самом деле его слова пробудили в ней гнев.
– Это ты нарушила закон. Ты устроила бойню с богами.
– Ты похитил мою подругу.
– Является ли преступлением то, о чем никто не знает? – задался вопросом он.
Она его ненавидела.
– Не трать свои мысли на то, как будешь пытать меня, когда я умру. Аид уже заявил свое право на эту честь.
Наконец Персефоне нашлось над чем посмеяться:
– О, я не буду пытать тебя, когда ты умрешь. Я буду пытать тебя, пока ты жив.
Тесей не ответил – казалось, ее слова его совсем не тронули. Он не боялся ее – да и чего ему было бояться? Сейчас-то побеждал именно он.
Они пересекли фойе и оказались у роскошной лестницы, что расходилась в разных направлениях. Они пошли по той, что уходила направо. Им пришлось подняться на четыре этажа, и ноги Персефоны горели, но ничто не могло пересилить глубочайшее чувство ужаса, что переворачивало все у нее внутри. Тесей повел ее по коридору и остановился у двери с номером 505. Он вошел в комнату и придержал для нее дверь.
Персефона не отрывала взгляда от Тесея, пока не переступила порог. Маленькая прихожая выходила в большую комнату, где возле стены стоял высокий и массивный мужчина. Он был ей не знаком. Мужчина стоял неподвижно, словно солдат на страже. Когда Персефона вошла в комнату, ее взгляд упал на Сивиллу, и имя подруги сорвалось с ее губ диким воплем. Она бросилась к ней и упала на колени.
Ноги и руки оракула были связаны. Голова свисала набок, касаясь плеча. Светлые волосы спутались, перепачканные засохшей кровью, и закрывали часть ее лица. Персефона убрала локоны, открыв глаза с фиолетовыми синяками, разбитую губу и окровавленный нос. На глазах у богини выступили слезы, в горле горело.
– Сивилла, – голос Персефоны прозвучал больше как рыдание, но глаза оракула приоткрылись щелочками. Она попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась и застонала.
Персефона резко встала и развернулась к Тесею с неприкрытой яростью в глазах, но ее взгляд привлек еще один человек в комнате:
– Гармония!
Богиня примирения находилась в противоположном углу, также связанная. Она была вся покрыта синяками – намного хуже, чем в ту ночь, когда Персефона увидела ее дома у Афродиты. Из раны в боку сочилась кровь.
– Ах, да, – усмехнулся Тесей. – Эта была с ней, когда мы пришли за Сивиллой. Наделала делов, так что мне пришлось наделать делов с ней.
Персефона стиснула зубы и сжала руки в кулаки.
– У тебя не было причин избивать их, – ее голос дрожал.
– Но я это сделал. Ты поймешь, что это необходимо, чтобы однажды завоевать мир, – произнес он и указал на огромного молчаливого мужчину у стены: – Тео твой телохранитель. Тео.
Полубог произнес его имя как приказ. Тот вытащил нож, подошел к Сивилле и схватил ее за запястье. Она всхлипнула, когда тот приложил лезвие к ее безымянному пальцу – среднего уже не было.
– Нет! – Персефона двинулась к ним, но голос Тесея ее остановил.
