Она позволила Аиду перенести их, но удивилась выбранному им месту – храму Сангри. Это было огромное здание из мрамора и белого камня. Высокое крутое крыльцо поднималось к закрытым дверям с позолотой, античные ионические колонны были покрыты золотыми волютами. Кроме декоративной функции, они выполняли и практическую, поддерживая фронтон, украшенный символами Деметры – рогом изобилия и колосьями пшеницы, тоже золотыми.
– Аид… почему мы оказались у храма моей матери? – спросила Персефона.
– Чтобы нанести ей визит.
Глядя ей в глаза, бог мертвых поцеловал ее руку и положил к себе на локоть, после чего двинулся вверх по ступенькам.
– Я не желаю ее видеть, – произнесла она.
– Твоя мать решила поиметь нас, – сказал он. – Значит, мы поимеем ее.
– Ты намерен сжечь ее храм до основания? – уточнила она.
– Ох, дорогая, – усмехнулся Аид. – Я слишком порочен, чтобы заниматься такими вещами.
Они поднялись на крыльцо, и Персефона почувствовала всплеск магии Аида, когда двери перед ними распахнулись. Несколько жрецов и жриц, одетых в белое, прервали свое блуждание по залу, когда увидели входящего бога мертвых, и глаза их округлились от страха.
– Л-лорд Аид… – один из жрецов задрожал, произнося его имя.
– Прочь отсюда, – приказал бог.
– Вам нельзя входить в храм Деметры, – посмела возразить ему одна из жриц. – Это
Аид проигнорировал женщину.
– Уходите, – повторил он. – Или станете свидетелями – и соучастниками – святотатства в этом храме.
Жрецы и жрицы бросились прочь, оставив их одних в освещаемом огнем зале. Двери захлопнулись, заставив дрогнуть тени на стенах.
В окружившей их тишине Аид повернулся к ней:
– Позволь мне заняться с тобой любовью.
– В храме моей матери? Аид…
Он прервал ее поцелуем, от которого у Персефоны вырвался стон. Он был восхитительным и глубоким, и желание вспыхнуло у нее внутри.
– Моя мать будет в ярости, – сказала она, когда Аид отстранился.
– Это я в ярости, – прошипел он. Его ладонь легла ей на затылок, и он снова накрыл ее губы своими. Другая его рука опустилась вниз, к ее ягодицам, и закинула ее ногу ему на бедро. Его возбужденный член уперся в ее ноющее лоно, и богиня застонала. Его губы скользнули через щеку к уху. И он выдохнул: – К тому же ты не ответила «нет».
Она и не хотела отвечать «нет». События дня ранили ее и лишили спокойствия. Она нуждалась в избавлении – нуждалась в нем.
Бог отстранился, и пару мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом Персефона провела ладонями по груди Аида к его плечам, помогая сбросить пиджак. Тот упал на пол, и за ним последовала ее одежда. Они раздевали друг друга – медленно и неторопливо, продолжая целовать, лизать и посасывать, – пока не остались абсолютно голыми. Аид взял ее на руки и отнес мимо рядов колонн к алтарю ее матери, заставленному рогами изобилия с фруктами и вязанками пшеничных колосьев. В двух огромных золотых чашах по бокам от него трещал огонь, и воздух здесь был жарким, отчего на их коже проступил пот.
Аид опустился на колени и уложил Персефону на кафельный пол, устроившись у нее между ног. Он окинул пылающим взглядом все ее тело, а потом наклонился и лизнул, обдав теплом ее лоно. Когда он снова приподнялся, у него на губах блестело ее желание, и он порочно улыбнулся:
– Ты уже такая влажная.
– Всегда, – прошептала она.
– Всегда, – повторил он. – Даже когда просто смотришь на меня?
Она кивнула, и Аид облизал губы.
– Хочешь знать, что я чувствую, когда смотрю на тебя? – спросил он, наклоняясь, чтобы прижаться поцелуем к внутренней стороне ее колена.
Она кивнула.
– Когда я вижу тебя, я не могу перестать думать о тебе, когда ты вот такая, – его голос обдавал ее кожу соленым шепотом, когда он продолжил двигаться вниз по ее бедру. – Голая. Прекрасная. Влажная.
Каждое его слово подчеркивалось витком языка по ее коже, и Персефона дышала все быстрее по мере того, как он приближался к ее пылающей сердцевине.
– Мой член уже налился для тебя, – сказал он. – И я сгораю от нетерпения тебя наполнить.
Он взглянул на нее, нависнув над местом, где сходились ее бедра, и она чувствовала его дыхание на своей разогретой плоти. Она сжала ладони в кулаки, так что ногти впились ей в кожу.
– Тогда почему во мне до сих пор так пусто?
Уголок его рта приподнялся, и Аид опустил голову, накрыв ее клитор своим ртом. Персефона изогнулась под ним, и ее ладони легли ей на грудь, зажав соски между пальцами. Она застонала и встретилась с его пламенным взглядом. В следующий же миг он погрузил в нее пальцы – так глубоко, что та часть ее разума, что отвечала за дыхание, забыла, как это делать. Чем громче она вскрикивала, тем быстрее двигался его язык и тем настойчивее ласкали его пальцы. Когда он оторвался от нее, его губы и пальцы блестели.
Он позволил ей расслабиться, затем поднялся вверх по ее телу и накрыл губы Персефоны своими. На них был ее вкус – терпкий и соленый, – и когда его язык скользнул ей в рот, она протянула руку и обхватила ладонью его твердый член, гладя головку большим пальцем. Аид застонал.
– Хочешь взять его в рот? – спросил он.
